Образец ранней евразийской истории

ЧАСТЬ III
Ранние империи
Глава 6. Древний Евразийский мир
6.3. Образец ранней евразийской истории

В истории взлетов и падений ранних земледельческих империй существует ряд замечательных закономерностей и фундаментальных особенностей, которые одинаково проявлялись в одних и тех же областях человеческой деятельности в самых различных обществах. Ни одна политическая структура не смогла контролировать всю Евразию — существующие расстояния оказались слишком велики для создания чего-нибудь большего, нежели региональные империи. На огромных просторах Евразии выделяются три ключевые области — Юго-Западная Азия, Индия и Китай, каждая из которых имела четкие традиции и лишь постепенно входила в контакт. Внутри каждой из трех находилось ядро, где возникала первоначальная цивилизация — Месопотамия и Египет на юго-западе Азии, долина реки Ганг в Индии (цивилизация долины рекиИнд почти не оставила следов в более поздней истории Индии) и бассейн рек Янцзы и Хуанхэ в Китае.

Эти центральные области создавали связи с периферийными районами, которые часто обладали важными ресурсами. Медленное развитие торговли порождало важные политические сдвиги на периферии — местные правители ставили эту торговлю под контроль, одновременно набираясь сил и престижа благодаря общению с более развитым государством. Все эти факторы ускоряли перемены, так что в периферийных областях возникали государства. Так «цивилизация» постепенно распространялась в новые районы.

Этот процесс наглядно демонстрирует включение Греции, а затем Италии, в юго-западный азиатский мир примерно в период после 1500 года до н.э. — примечательно схожий по своему характеру с процессом, происходившим в Восточной Европе и в России около 1000 года н.э. Подобным же образом постепенно расширялась область «цивилизации» и в Китае, особенно на юг от равнин двух рек, в регионы, где могло применяться высокопродуктивное выращивание риса на заливных полях. Поэтому центр китайского государства со временем постоянно сдвигался. Перепись, проведенная во 2 году н.э., показала, что почти две трети китайского населения жило на севере Китая, а к 1200 году н.э. там уже обитало менее пятой его части. К 1550 году н.э. более двух третей населения жило на юге.

В Индии существовало четкое различие между тремя районами — государства и культуры, которые появились на севере вокруг ключевого торгового маршрута равнины Ганга, государства на плато Декан и, наконец, государства дальнего юга, которые всегда стремились иметь сильные связи с внешними торговыми маршрутами, соединяющими Персидский залив с Юго-Восточной Азией.

Ни одна империя никогда не контролировала всю современную территорию Индии, и этот факт привел к ошибочному убеждению европейских историков, что индийская история является «неудачной». Однако Индия занимает такую же огромную область, как современная Европа. Многие из ее государств были гораздо крупнее, чем любое европейское государство, а некоторые империи — Маурья, Гупта или Могольская — правили почти всем субконтинентом.

Далее к северу государства Центральной Азии развивались на орошаемых землях вокруг далеко отстоящих друг от друга соседних оазисов. Здесь возник ряд важных центров — Бактрия и Согдиана на реках Оке и Яксарт соответственно, Фергана дальше на восток, Хорезм в дельте Окса у Аральского моря, а также оазисы в бассейне Тарима — такие, как Кашгар. Эти оазисы были связаны с Ираном и с долиной Инда на западе и с Китаем на востоке. Они неизбежно стали центрами для развития торговых путей между обществами Юго-Западной Азии и Китая.

Третий культурно-цивилизационный центр Евразии, Юго-Западная Азия, базировался на трех стратегических торговых маршрутах, за которые империи боролись более трех тысячелетий и где происходило поэтапное развитие основных городов. Первым маршрутом являлся коридор Нила и Красного моря, который связывал Средиземноморье с торговой системой Индийского океана. В Египте было три последовательных столицы: Мемфис, Александрия и Каир, они контролировали этот маршрут и становились центрами империй. Второй маршрут был сухопутным, он вел от Средиземноморского побережья Сирии к северной Месопотамии, а оттуда — к двум ключевым направлениям: по Персидскому заливу в Индийский океан и по суше в Центральную Азию. Здесь центрами государств стали Вавилон, Селевкия и Багдад, контролировавшие этот маршрут. Третий путь тянулся от Афин через Дарданеллы в Черное море и далее по суше в Центральную Азию. Самым древним городом на этом маршруте была Троя, но впоследствии над проходом стал доминировать греческий Византий, ставший Константинополем в поздней Римской империи, а затем столицей турок. Из этих трех маршрутов второй, как правило, был наиболее важным — не только из-за относительной легкости коммуникаций по нему, но и из-за того, что он выводил как к морскому пути по Заливу, так и к сухопутным караванным тропам в Центральную Азию.

К началу XVI века стабильный контроль над всеми тремя путями захватила одна империя — Оттоманская. Однако первые империи появились в центрах первых двух маршрутов — Месопотамии и долины Нила, и вплоть до краткого периода ассирийского владычества в VII веке до н.э. ни одно государство не могло стабильно контролировать оба пути. Затем возник решающий фактор в европейской истории — появление империй в Иране. Они не только установили связь между цивилизациями Юго-Западной Азии и Индии, но и сильно изменили баланс внутри предыдущего цивилизационного пространства. После того как первая иранская империя Ахеменидов в 539 году до н.э. завоевала Вавилон, не осталось больше государств, расположенных в Месопотамии, и этот район на тысячу лет превратился в приграничный между Иранской империей и империями, лежащими западнее.

Ахеменидская империя стала первой на юго-западе Азии, которая одновременно контролировала и первый, и второй ключевые районы Египта и Месопотамии, а также осуществляла частичный контроль над третьим маршрутом через Черное море. Она рухнула около 330 года до н.э. — менее чем за десять лет до того, как Александр Македонский захватил контроль над всеми тремя путями и продвинулся на восток до самой долины Инда. После смерти Александра в 323 году до н.э. его империя быстро распалась, из нее образовалось три наследных государства, каждое контролировало одну из ключевых областей. За два века Римская империя вытеснила их, но хотя она и доминировала на средиземноморском, египетском и черноморском маршрутах, область Сирии и Месопотамии более 600 лет контролировалась двумя более удаленными Иранскими империями — Парфянской и Сасанидской. Взлет ислама в VII веке н.э. заставил позднюю Римскую империю ограничиться контролем лишь над черноморским маршрутом.

Хотя географически образование Сахары в современной форме между 3000 и 2000 годами до н.э. создало мир в большей части Африки полуизолированный мир, побережье Северной Африки было частью Средиземноморского мира. Египет вел экспансию на север, восток и запад, и лишь частично на юг. Его влияние распространилось по Нилу до Нубии, но египетская культура не пропитала Африканский континент так, как цивилизация равнины Ганга повлияла на Индию. Проблема изучения африканской истории состоит в том, что к югу от Сахары народы в основном оставались неграмотными (хотя с очень сильными устными традициями), и поэтому не сохранилось никаких письменных записей, кроме свидетельств тех людей, которые вступали в контакты с африканцами.

Юг африканской Сахары имел чрезвычайно ограниченные внешние связи. Они ограничивались в основном торговцами из районов Красного моря и Залива, прибывавшими с восточного берега Африки, а после 700 года н.э. — арабскими купцами. На западе с давних времен существовали караванные пути через Сахару, но масштабное передвижение по ним не осуществлялось примерно до 800 года н.э. Поэтому засахарская Африка оставалась в основном изолированной от Евразии, а ее колонизация оставалась внутренним процессом, проходившим в трудной климатической обстановке. Тем не менее она тоже шла, так как местное население медленно увеличивалось и обработка земли распространялась на новые районы.

В этом процессе сельские жители сталкивались с рядом жестких препятствий, особенно в виде болезней и плохих коммуникаций. Муха цеце и сонная болезнь, которую она вызывала, приводили к тому, что ни коровы, ни вьючные животные не могли выжить на огромных пространствах континента южнее пустыни Сахара и в районах саванны. Колесный транспорт здесь был реально невозможен, поэтому перевозка грузов, как и в Америке, осуществлялась на спинах носильщиков или на каноэ вдоль рек, хотя многие из них позднее стали судоходными лишь на коротких участках. Это означало, что излишки сельскохозяйственной деятельности было трудно перемещать. Таким образом, к югу от Сахары большие государства не развивались.

<-- Евразийские государства и империи

Евразийские государства и империи

ЧАСТЬ III
Ранние империи
Глава 6. Древний Евразийский мир
6.2. Евразийские государства и империи

Имея такие социальные, экономические и коммуникационные оковы, ранние государства и империи в Евразии были завязаны на очень хрупкую структуру. Все они имели очень ограниченные ресурсы, и даже те оставались нестабильными. Существовала очень слабая экономическая и социальная инфраструктура, на которую они могли опереться. Почти все ранние государства и империи были монархическими, только в нескольких районах, и обычно на относительно короткое время, некоторые города сохраняли независимость под властью местной олигархии.

Монарх часто являлся важной персоной в религиозных, символических и ритуальных функциях, но обычно существовало разделение власти между ним и религиозными авторитетами, хотя точная граница этого разделения часто вызывала много споров. Религия всегда оставалась жизненно важной для правителя, а не просто являлась неким набором общепринятых функций. Церковь была одной из немногих организаций, которые существовали не просто на местном, деревенском уровне — в особенности с подъемом мессианских религий, таких как христианство и ислам. Часто, как в средневековой Европе, сословие клириков оказывалось единственным образованным элементом общества, и поэтому оно становились жизненно важными для существования даже примитивной государственной структуры.

Для большинства правителей существовало резкое разделение их действенной власти. Внутри двора личная власть монарха часто была неограниченной — его прихоти исполнялись немедленно, а соперников или бывших фаворитов можно было по первому требованию казнить или отослать на смерть. Политика, если таковая существовала, оставалась в основном предметом спора между разными представителями элиты и их семей за власть, богатство и влияние при дворе правителя или внутри самой элиты, как в республиканском Риме. В подобных случаях власть неизбежно рассматривалась как личностная и персональная.

Но вне двора неличная власть правителей в обществе была сильно ограничена. Они не имели другой возможности, как только разделить власть с местными элитами и как-то надеяться контролировать их. Эти элиты имели обычно сильное влияние благодаря своим земельным владениям, то есть обладали властью и опорой на местах. Часто правителю оставались лишь весьма грубые методы контроля за такой элитой — как, например, удерживание при дворе заложников из ее семейств. Одним из самых известных примеров режима такого типа была Япония эпохи сегуната Токугава между началом XVII века и 1868 годами, когда вся местная аристократия должна была проводить часть года в столице Эдо и содержать два дома — один в Эдо, а другой в родных местах.

Функции этих ранних государств и империй были необычайно ограничены. Они имели очень мало чиновников, чтобы выполнять государственные задачи, сплошь и рядом существовало мало различия между действиями в интересах дома правителя и в интересах государства. Главной целью государства был сбор налогов и содержание армии для внешних и внутренних нужд. Только в некоторых случаях (в основном в Китае) государство смогло зарегистрировать свое население и землю, чтобы повысить возможность собирать налоги; большинство остальных государств не имело возможности для этого и придерживалось очень простых систем сбора налогов.

Так как земля была почти единственной формой богатства, налоги должны были начисляться на нее, а их уровень обычно фиксировались местом и единицей количества земли, так как лишь это имело практическое значение. Для крестьян единственным периодом, когда они входили в контакт с «государством», было время сбора налогов. Этот сбор опирался на силу и был для крестьян не сбором налогов в современном понимании, а скорее насильственной реквизицией пищи, от которой они зависели.

Обычно уровень налогов менялся редко, поскольку отсутствовало понимание, как и отчего это делается. Проблема заключалась в том, что, если количество населения уменьшалась, налоговое бремя на каждого земледельца увеличивалось, что повышало вероятность мятежа — с которым правительство могло и не справиться. Напротив, если население росло и регион становился богаче, тогда правительство теряло на существовавшем до того годовом доходе.

Со временем налоги обычно начинали все больше расходиться с реальными доходами общества. Часто наиболее удобным для государства вариантом было использование откупщиков для сбора ежегодной доли дохода от имени государства. Это было следствием отсутствия государственной бюрократии — но по крайней мере обеспечивало государству надежный доход. Неприятным моментом был тот объем денег, которое откупщики перекладывали в свои собственные карманы — во Франции XVIII века государство таким образом теряло около четверти всего годового сбора налогов.

Почти ни одно государство было способно обеспечить своему населению лишь самую минимальную внутреннюю безопасность. Полицейских сил не существовало, и большие просторы территорий, особенно горные, болотистые и удаленные от столицы, едва ли вообще как-то контролировались. Они были царством бандитов и грабителей, которые нападали на путешественников и грабили деревни. Если нарушителей закона ловили, наказания были жестокими — но «политический курс» находился в основном в руках местных силовых группировок и немногих землевладельцев. Правители могли время от времени издавать эдикты по различным экономическим, социальным и религиозным аспектам, но эти законы оказывались трудновыполнимыми, и им редко следовали.

Некоторые государства проводили строительные работы — сооружение дорог, каналов, замков и дворцов, но они могли осуществляться только путем мобилизации местного населения или использования труда рабов и военнопленных. Некоторые государства пытались организовывать переселение больших масс населения по соображениям безопасности — Ассирийская империя, находясь на пике своей мощи, применяла такую тактику в широких масштабах, переместив за триста лет около четырех с половиной миллионов людей.

Первичной задачей ранних государств и империй оставалась война, и карьера большинства правителей зависела от их успехов в ее ведении. Часто самым легким, а во многие времена и единственным путем увеличения государственных доходов было нападение на соседнее государство и ограбление его территории или захват сельскохозяйственных земель с привязанными к ней крестьянами, чтобы забрать излишки их продукции. Это повышало престиж правителя и давало возможность награждать элиту, тем самыми сохраняя ее лояльность правителю. Большая часть доходов государства шла на содержание армии. Эта первичная, а часто и единственная задача сохранялась тысячелетиями — в Англии между 1130 и 1815 годами более трех четвертей дохода государства тратилось на армию и флот.

Благодаря этим общим нуждам история ранних государств и империй следует очень схожими путями, которые в последующих главах мы увидим повторяющимися раз за разом. На ранней стадии государства часто могли быстро расшириться под предводительством одного динамичного правителя. При обычной слабости большинства государств не составляло труда быстро завоевать большие пространства, а при малом размере большинства армий результат одной битвы часто становился решающим. Однако подобная экспансия, как правило, очень быстро сталкивалась с неразрешимыми проблемами. Естественные границы, такие как реки и горы, часто трудно было преодолеть, а стоимость ведения войны, оккупации и управления новыми провинциями должна была окупаться полученным с завоеваний доходом, особенно в условиях плохой транспортной связности.

На практике ранние империи не имели четко определенных «границ». Вместо них существовали приграничные зоны, где контроль был ограниченным и неустойчивым, становясь в зависимость от местных условий; часто он сводился к обычным карательным экспедициям для наведения на некоторое время порядка и захвата какой-нибудь добычи.

Основные проблемы ранних государств и империй возникали после периода начального завоевания. Одной из самых важных становилось наследование в правящей семье. Наилучшим вариантом было ясное наследование по мужской линии, обеспечивающее стабильность. Спорные наследования внуками или братьями правителя, либо наследование юным сыном, зависимым от регента, обычно становились достаточной причиной для возникновения внутренней слабости и зачастую вызывали гражданские войны. Периоды стабильности, приводившие к росту населения, обработке новых земель, росту годового дохода государства и активизации торговли, обычно совпадали с установившимся наследованием в течение нескольких поколений. Однако очень немногие государства смогли долго избегать проблем наследования.

В новых империях первые правители должны были решать три увязанные друг с другом проблемы: как награждать своих сторонников, как контролировать вновь завоеванные области и как содержать армию. Решения должны были опираться на фундаментальное ограничение — земля была почти единственным имуществом и главной формой богатства. Принимаемые решения почти везде и всегда оказывались одинаковыми — передачей завоеванной земли отдельным представителям элиты, чтобы они могли использовать ее для обеспечения определенного количества воинов, предоставляемых правителю по его требованию. Эта система обычно называется феодализмом, но европейский феодализм — только одна форма явления, которое было обычным по всей Евразии в течение нескольких тысячелетий.

Сначала по обычаю это жалование землей было условием содержания солдат, но не являлось наследственным и могло быть отменено. Время от времени правители становились достаточно могущественными, чтобы перераспределить землю, когда умирал ее хозяин. Однако для землевладельцев стало обшей традицией очень быстро устанавливать свою систему наследования. Как только такое происходило, правителю осталось гораздо меньше возможностей контроля над местной элитой, которая устанавливала собственную систему власти и заводила свои войска. Это требовало от правителя вести переговоры для получения поддержки. Ему приходилось контролировать местные элиты через назначение местных и провинциальных управляющих, которые представляли бы его власть на местах. Однако при отсутствии опытной бюрократии правитель имел очень мало людей, на которых мог бы возложить (и доверить им) эту задачу. Поэтому империи обычно делились на несколько крупных провинций, власть в которых доверялась членам семьи правителя — в надежде, что они будут заинтересованы в сохранении у власти всей семьи. Если правитель был сильным и авторитетным, эта система могла работать, но у нее была и оборотная сторона: она давала членам царской семьи сильный базис власти, который они могли использовать в случае спора за наследство.

Если проблем по поводу наследства не возникало, ранние империи могли в течение некоторого времени оставаться относительно стабильными. Однако рано или поздно начинали накапливаться внутренние проблемы. Элита укреплялась в своих наследственных поместьях и приобретала еще больше власти, так как постепенно увеличивала свои владения или покупкой земли у обедневшего крестьянства, или простым присвоением ее. Налоговые системы рушились, когда империи постепенно теряли свою эффективность по мере того, как центральная власть все более отрывалась от реального распределения богатств. Эта проблема обострялась, так как элита не горела желанием платить налоги, и все большее количество земли оказывалось в пользовании различных структур, особенно религиозных, которые вообще не платили налогов.

Поэтому богатство и власть правителя имели тенденцию постепенно уменьшаться параллельно с усилением провинциальных элит, которые было трудно контролировать из-за плохих дорог. Обе тенденции означали, что государству становилось все труднее содержать армию. Попытки повысить налогообложение, как правило, были обречены на провал и приводили лишь к мятежам в провинциях или восстаниям крестьян, либо тому и другому вместе. Сразу возникал порочный круг — рост внутренней слабости в сочетании с мятежами в провинции и на фоне споров за наследование вел к росту неспособности сопротивляться внешнему давлению. Это приводило к потере территорий и, соответственно, доходов с них, что влекло еще большую слабость и в конце концов обвал режима.

Характер этого обвала варьировался от империи к империи. Некоторые, такие как цивилизации Теотиуакана и народа майя, похоже, потерпели полный коллапс, не оставив государства-наследника. Часто в государстве происходили изменения, в результате которых некоторые области терялись, но где-то появлялись новые институты и группы, продолжавшие ранее существовавшие традиции. Наглядным примером такого рода обвала стала Римская империя. Она исчезла как политическая единица в Западной Европе в V веке н.э. (хотя многие черты ее культуры продолжили свое существование) — но на Востоке родилась новая форма империи, которая просуществовала еще тысячу лет, хотя под конец весьма мало напоминала прежнюю могущественную державу.

Обычно исчезала только очень тонкая и хрупкая государственная структура, заменявшаяся новой системой управления. Для основной массы населения — крестьянства — как правило, менялось очень мало. Так как оно в основном имело мало контактов со своими правителями, появление новой элиты землевладельцев давало мало фундаментальных изменений. Новые правители могли принести некоторую стабильность после периода гражданской войны и завоевания — но стабильность также означала более эффективное обложение налогами и реквизицию еще большего количества пищевых излишков.

<-- Евразийские общества
Образец ранней евразийской истории -->

Евразийские общества

ЧАСТЬ III
Ранние империи
(2000 год до н.э. — 600 год н.э.)
Глава 6. Древний Евразийский мир

Примерно к 2000 году до н.э. первые цивилизации в Месопотамии, Египте и долине Инда, а затем и в Китае, развились в примитивные государства и империи. По меньшей мере еще три тысячи лет мировая история характеризовалась медленным распространением «цивилизованного» региона по Евразии, созданием новых государств, продолжающимся напряжением между устоявшимися государствами и группами кочевников, а также подъемом и падением ряда империй.

Существование всех этих государств и империй обуславливалось рядом довольно схожих факторов, происходивших из самой природы ранних земледельческих обществ. Эти факторы обеспечивали развитие общества путем очень медленных технологических перемен, первоначального усиления, а потом ослабления эффективности политической власти. Таким образом, общие черты политических образований в разных концах Земли оказались чрезвычайно похожими.

Обычно после первичной фазы расширения при динамичном правителе оказывалось трудно поддерживать дееспособную империю перед лицом множащихся внутренних и внешних проблем. В некоторых случаях эти проблемы могли сдерживаться, часто в течение нескольких веков — но в конечном счете они оказывались фатальными. В Китае государство начало выходить за пределы ограничений, накладываемых характером ранних земледельческих обществ, лишь около 1000 года нашей эры.

6.1. Евразийские общества

Фундаментальная проблема ранних государств вытекала из природы земледелия — такого, каким оно существовало примерно с 8000 года до н.э. Хотя обработка земли при значительном увеличении вкладываемого в нее труда оказывалась более продуктивной, чем охота и собирательство, общий уровень продуктивности сельского хозяйства оставался низким. Излишки пищи, которые могла произвести земля, были малы, поэтому земледельческие общества имели возможность поддерживать существование только очень малой доли людей, не занятых в сельском хозяйстве. Вплоть до нескольких последних веков количество таких людей очень редко составляло более 10 % от всего населения, а гораздо чаще эта цифра составляла около 5 %. Это было основной причиной, резко ограничивавшей возможности сельскохозяйственных обществ. В большей части зафиксированной истории подавляющая масса людей занималась крестьянским трудом и жила в бедности. Большинство крестьян существовало на грани выживания, завися от погоды, то есть от объема урожая. Один плохой год мог и не стать гибельным, но два или больше подряд означали почти неизбежную нехватку еды, голод и смерть.

Население постепенно росло, но очень медленно и скачкообразно — случались долгие периоды стагнации, а иногда, на короткое время, и падение его численности. Рост населения был вызван в основном обработкой новых земель, хотя они могли иметь даже более низкий уровень продуктивности, чем обрабатывавшиеся ранее. Технологические улучшения происходили очень медленно и давали лишь ограниченный результат. Таким образом, для любой области существовал теоретический максимум населения, который мог поддерживаться имеющимися здесь сельскохозяйственными угодьями. Из-за влияния плохих урожаев, войн и болезней реальное количество населения редко достигало этого максимума. Излишки людей, которые не могли прокормиться на земле, образовывали большие группы попрошаек, бродяг, криминальных элементов и бандитов. Рост экономики был скорее экстенсивным, чем интенсивным. Экономика могла стать больше, так как больше людей обрабатывало больше земли — но фундаментальных, качественных перемен случалось мало.

Жизнь небольшой элиты в каждом сообществе была отделена от жизни среднего крестьянина; часто она даже говорила на другом языке. Элита жила на избытки, которые могла отобрать у крестьян различными способами — в виде ренты, налогов, дани либо оказания услуг. Многие крестьяне были привязаны к земле в качестве крепостных или должников. В некоторых сообществах излишки для элиты производились путем экстенсивного развития рабства.

Почти вся элита жила в нескольких основных городах Евразии. Большинство империй имело один крупный город — такой, как Вавилон, Мемфис, Александрия, Чанань, Рим или Константинополь, который являлся местом нахождения двора правителя и администрации. Городское население было раздутым, часто доходило до нескольких сотен тысяч человек и состояло из элиты, ее слуг, ремесленников, производящих нужные элите товары, а также бедноты, явившейся сюда для поиска средств к существованию и пищи для выживания. Эти крупные города обычно располагались на морском берегу или возле судоходных рек, которые являлись единственными путями для транспортировки больших количеств пищи, необходимых для прокорма населения, — пока в конце VI века н.э. китайцы не начали строить сеть каналов. В некоторых государствах местоположение правящего двора было непостоянным, так как он передвигался по стране, чтобы потреблять излишки на месте — практика, которая продолжалась в Англии до XVI века.

Описанные проблемы отражали трудности транспорта и связности, которые существовали во всех ранних государствах и империях. Кроме некоторого количества имперских дорог, построенных для нужд передвижения армий (и для гонцов), наземных коммуникаций в те времена почти не было. Повозки были примитивными, а стоимость наземного передвижения делала неэкономичной, а зачастую и просто невозможной перевозку объемных грузов по суше далее, чем на несколько десятков миль.

Морской транспорт также имел массу проблем. Суда того времени обычно были примитивными и уязвимыми для стихий, лишь немногие корабли заходили в море настолько далеко, чтобы не видеть земли. В Средиземном море до последних нескольких веков путешествия в основном, ограничивались несколькими спокойными месяцами летом, а плавание по Индийскому океану, морям Юго-Восточной Азии и Китая ограничивалось сезонными муссонными ветрами.

Подавляющее количество населения, которое жило малоприбыльным сельским хозяйством, имело очень мало возможностей тратить свои средства на какие-либо товары, кроме самых необходимых, таких как инструменты и домашняя утварь в виде горшков. Торговля ограничивалась малым количеством товара и плохими условиями для его транспортировки. Большая часть существовавшей торговли осуществлялась в интересах элиты (которая отчуждала в свою пользу значительную долю доходов) и сводилась в основном к предметам роскоши, так как именно их обычно было легче всего транспортировать.

Земля была главной формой богатства, и для элиты существовало мало способов истратить излишки, которые они собирали с крестьян, кроме бросающейся в глаза сферы потребления — особенно пищи, одежды и экзотических заморских предметов. Поэтому число купцов и ремесленников было ограничено. В большой степени эти группы существовали вне основной «оси» общества, между элитой и крестьянством. Они обычно были исключены из элиты и считались стоящими ниже нее по социальному статусу — несмотря на то, что богатство торговцев было важно для ранних государств. Однако со временем, когда благосостояние элиты медленно выросло, уровень торговли также возрос, и она постепенно начала становиться более важным сектором экономики.

<-- Тихий океан
Евразийские государства и империи -->

Тихий океан

Часть II
Великое перемещение
Глава 5. Изоляты: Америка и Тихоокеанский регион
5.7. Тихий океан

Полинезийцы рассредоточились по акватории Тихого океана в течение нескольких эпических морских путешествий. На их пути встретились острова с разнообразной средой обитания. Поселившись там, полинезийцы возрождали привычный образ жизни, на который, однако, окружающая среда не могла не наложить своего отпечатка. Дома их существование зависело от выращивания таро, ямса, хлебного дерева и содержания некоторых домашних животных: свиней, кур и собак. В новых местах обитания их образ жизни адаптировался к условиям разных климатических зон, от тропической до умеренной и даже субантарктической. В некоторых случаях, например на южных островах Новой Зеландии, поселенцам пришлось отказаться от обработки почвы и вернуться собирательству и охоте. Влияние человека на хрупкую окружающую среду островов могло быть истощающим — более 13 видов гигантских нелетающих моа вымерли в Новой Зеландии наряду с 16 видами других птиц. Такое же вымирание произошло на Гавайях.

Практически все острова Полинезии изолированы друг от друга, что создало идеальные условия для отдельных экспериментов по эволюции общества от кланового уровня до начальных стадий образования государства. Так как на этой стадии развития полинезийских обществ европейцы уже начали свои путешествия по Тихому океану, многие детали их эволюции стали известны. Для европейцев, посещавших этот регион, он казался «тропическим раем», где жизнь была легкой. На практике все было не совсем так. Основной проблемой были постоянные сезонные ветра, проблема голода также существовала постоянно. Таким образом, для полинезийских сообществ было необходимо создать организацию хранения продовольствия (в ямах, путем ферментации) и его распределения среди членов общины. Эта роль и стала главной обязанностью вождей.

Общество было организовано в виде кланов, где все члены происходили от одного общего предка. Однако внутри клана существовало строгое деление по статусу и происхождению. Земля обычно принадлежала клану, но обрабатывалась отдельными семьями. Обычно при заселении очередного острова земля делилась на части, простирающиеся от побережья вглубь острова, то есть каждая семья имела доступ к разнообразным зонам и ресурсам. Роль вождей изначально сводилась к посредничеству между общиной, богами и предками.

Военные действия были привычны везде и всюду. Обычно они касались захвата земель, так как сделать это намного легче, чем расчищать новые территории. Удачливые воины узурпировали власть вождей и в последствии приумножали собственные силы, оставляя себе завоеванные земли, которые обрабатывали от их имени. Таким образом политическая власть в большей степени зависела от военных успехов, чем от происхождения.

Развитие полинезийского общества лучше всего наблюдать на трех примерах — Тонга в сердце Полинезии, Гавайи на севере, остров Пасхи на юго-востоке. Тонга является уникальным примером, так как его жители предпринимали далекие путешествия и торговали не только с близлежащими островами, но и с Фиджи на востоке и с Самоа на севере. Небольшие острова Тонга могли прокормить не более 10 000 человек каждый из-за интенсивного сухого земледелия (орошение здесь не было доступно). Всеобщее увлечение генеалогией среди местного населения, даже после пришествия европейцев, наряду с археологическими находками позволяют восстановить, по крайней мере частично, историю этого народа. Очевидно, что около 1000 года н.э. произошло расслоение общества — тогда были возведены огромные церемониальные курганы в Муа на Тонгатапу и в Лапаха. В этих центрах жили и были похоронены два вождя. Там они исполняли свои главные обязанности — церемонию ежегодного сбора дани и перераспределения ее среди своих сторонников.

До XV века Туи Тонга (верховному вождю островов) принадлежали и религиозные и светские функции. Затем 23-й вождь, Такалуа, был убит, и обязанности разделились. Туи Тонга превратился лишь в религиозного вождя с очень ограниченной властью. Новый светский правитель, хау, реорганизовал стороны великих церемониальных курганов, построил основную верфь и расширил сферу своего влияния на большую часть архипелага. Новый хау назначил для выполнения административных функций несколько помощников из числа своих родственников.

Управление теперь было не клановым, а территориальным. К 1700 году сформировалось очень ясное разделение на вождей и простых граждан. Они подчинялись вождю не по клановому или родственному принципу, а по территориальной принадлежности. Земля более не принадлежали клану, она в той или иной мере являлась собственностью вождя, который разрешал ее обрабатывать в обмен на дань и работу. По всей вероятности, возникновение очевидного неравенства обуславливалось получением большой власти небольшой группой и постоянно повторялось по всему миру по мере развития крестьянских сообществ. Некоторые из них в своем развитии пошли еще дальше и превратились в полноценные государства с еще большим неравенством в обществе и сильной централизованной властью.

Гавайи были заселены около 500 года н.э. В отличие от Тонга они были по настоящему изолированы от остального тихоокеанского мира. Однако это был обширный архипелаг, состоящий из восьми основных островов и уступающий в размерам только Новой Зеландии. Плодородная почва обеспечила избыток продовольствия и быстрый прирост населения, особенно после 900 года н.э., когда были заселены новые большие площади. Все острова были поделены на кланы, которые боролись за свой статус при помощи войны, дипломатии и брачных союзов. Обострения конфликтов приходятся на период после 1400 года, когда все пригодные земли оказались заняты, что исключало возможность отселения некоторых сыновей вождей и их сторонников. Земля подвергалась интенсивной обработке, прирост населения продолжался, вызывая новые внутренние распри, так как приходилось возделывать приграничные области, где был велик риск неурожаев и последующего голода.

Результатом распрей стало воцарение около 1400 года на острове Оаху одного-единственного правителя вместо нескольких. Другие острова быстро последовали его примеру. Вслед за сильным централизованным политическим контролем пришли социальные перемены. Вожди сильнее отдалились от остального общества, они заключали браки только с семьями вождей других островов, выделили себя в царственную наследственную группу и правили от своего имени. Им платилась дань, распределявшаяся исключительно среди их окружения, хотя обязанность помогать общине в случае голода осталась. Им принадлежало все больше земли, и большая часть населения становилась их арендаторами. Внутренние войны становились все интенсивнее, так как каждый вождь хотел обладать большей территорией и, соответственно, получать больше податей. В конце концов, к прибытию европейцев в 1795 году все гавайские острова были завоеваны и объединены под единым правителем. Примерно за 1300 лет гавайское общество развилось из горстки поселенцев в примитивное царство.

Остров Пасхи — одно из самых отдаленных заселенных мест на земле: 2000 миль от побережья Южной Америки и более 1000 миль от крошечного острова Питкэрн. Горстка поселенцев прибыла на остров Пасхи примерно в 500 году н.э. Они обнаружили, что территория острова составляет всего 150 кв. миль, на нем очень мало природных ресурсов и практически никакие из привезенных субтропических растений не могут там произрастать — островитянам пришлось жить на скудной диете из сладкого картофеля и цыплят. С ростом населения остров был поделен на кланы и княжества — как и везде в Полинезии. У каждой группы было свое священное место, или аху — каменная платформа для погребений, поклонения предкам и увековечивания памяти мертвых вождей. Из-за того, что их однообразная, но сбалансированная по питательной ценности пища доставалась островитянам чрезвычайно легко, у них оставалась достаточно времени для культурного развития, которое достигло беспрецедентных высот для уровня Полинезии. Одной их церемоний был птичий культ в Оронго, где найдены остатки 47 специальных домов, многочисленные платформы и наскальные рисунки. Некоторые ритуалы включали в себя перечисление единственно известной формы полинезийской письменности ронго-ронго, бывшей не настоящим письмом, а скорее серией мнемонических знаков. Больше всего усилий отдавалось аху — вдоль побережья их было построено более 300. Многие из них сгруппированы по астрономическому признаку — по линии солнцестояния. В каждом аху имеется от одной до пятидесяти огромных каменных фигур, представляющих стилизованные мужские головы и торсы, высеченные из камня в каменоломнях в Рано Рараки с использованием обсидиановых инструментов. Их высота составляет около 20 футов, а вес — нескольких десятков тонн. На верхушке каждой статуи находился особый красный камень, весом около 10 тонн, вырезанный в другой каменоломне. Всего известно более 600 статуй, многие из которых не завершены.

Соревнование между кланами в возведении этих статуй было главной чертой жизни населения острова Пасхи, особенно с увеличение его численности до 7000 человек примерно в 1550 году. Когда первые поселенцы прибыли на остров, он был покрыт густым лесом. С ростом населения все больше деревьев вырубалось, чтобы освободить землю под поля, для постройки и обогрева жилищ, для приготовления пищи и, наконец, чтобы делать катки для перемещения огромных статуй. Древесина исчезла к 1660 году, и на острове произошел глубокий кризис. Не на чем было больше перевозить статуи — многие из них так и были оставлены в каменоломнях. Это оказало сильное влияние на верование островитян. Не из чего было строить дома — людям пришлось жить в пещерах или в хижинах из тростника, собранного на берегах озер в кратерах потухших вулканов. Нельзя было строить каноэ, а предпринимать длительные морские путешествия в тростниковых лодках не представлялось возможным, то есть люди оказались запертыми на острове. Исчезновение лесов плохо сказалось на почве, вызвав эрозию и падение урожаев. Куры превратились в ценное имущество, тщательно охраняемое в укрепленных курятниках.

За уменьшением количества продовольствия последовало уменьшение населения. За столетие оно сократилось до 3000 человек. Социальный распад продолжался. Усилились военные действия из-за земли и продовольствия. Рабство и каннибализм вошли в привычку. Главной целью военных действий стало уничтожение аху противника. Огромные каменные статуи, слишком большие для разрушения, просто опрокидывали. Когда на остров прибыли первые европейцы, несколько статуй все еще стояли. Столетие спустя все они были сброшены. Население жило в ужасающей бедности, не способное даже вспомнить, чего достигли их предки до того, как они уничтожили окружающую среду острова и свое общество.

<-- Инки
Евразийские общества -->