Фашизм и нацизм

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 22. Гражданские войны в Европе (1815—1945 годы)
22.7. Фашизм и нацизм

После 1918 года в гражданской войне в Европе появился новый элемент. Он возник в результате экономической нестабильности, поражения в войне (или отказа признать легитимность того, что считалось законными условиями победителя), а также угрозы для установившегося социального и экономического порядка вследствие победы большевиков в России.

Хотя в Британии и Франции победа в войне в значительной степени укрепила существующие политические, социальные и экономические отношения, в других странах элита отвергала либеральную демократию и для защиты своей позиции склонялась к авторитаризму. В Италии и затем в Германии (и значительно позднее в производной форме в других странах Европы) появились новые политические движения, использующие массовое недовольство для собственной выгоды. Несмотря на сильные отличия, они в общих чертах описывались как фашистские. Хотя поначалу эти движения были сравнительно небольшими, в конечном счете именно они стали доминировать в европейской политике в период между Первой и Второй мировыми войнами.

Фашизм стал единственной серьезной идеологической инновацией, появившейся в XX веке. До 1914 года фашистские партии не проявлялись, и вследствие их позднего возникновения отчасти становится понятным, почему столь многие их идеи были выдвинуты в оппозицию другим. Фашизм являлся антилиберальным, антидемократическим, антикоммунистическим, а также во многих отношениях антиконсервативным. Фашисты пропагандировали новое, национальное, органическое, авторитарное государство, возрождение или «очищение» нации — и в значительной степени корпоративистстские экономические решения, частично заимствованные у социализма.

Фашизм развивал политический стиль, основанный на символизме, массовых митингах и харизматическом лидерстве, а военизированные отряды партии являли собой образец молодости и мужества. Обычно фашизм считается отклонением в европейской идеологии — подобное отношение отталкивается от неизбежности прогресса в рациональном строительстве более лучшего мира посредством либеральной демократии или марксизма. Однако на самом деле фашизм имел глубокие корни в европейской традиции и включал в себя элементы, лежащие в русле основного направления европейских идей. От революционной Франции он взял идею о массовой мобилизации, а из истории XIX века — национализм.

Эти идеи сочетались с социальным дарвинизмом, подчеркивающим необходимость борьбы за «выживание сильнейших», евгеникой, предлагающей создавать улучшенных людей, растущей пропагандой военных ценностей, верой в то, что война является положительной силой, а также революционным социализмом — фашистские лидеры Муссолини, Дит и Мосли происходили из левых политиков — и антисемитизмом.

Освальд Мосли и Марсель Дит — лидеры малочисленных английских и французских фашистских организаций. (Прим. ред.)

Фашисты привлекали в том числе и тех, кто чувствовал себя обойденным и бессильным перед лицом безликих экономических сил, все более доминирующих в индустриализованных обществах.

На деле же фашизм имел ограниченное влияние. Установившиеся либерально-демократические режимы в Западной Европе не развалились, и там, где успеха добились авторитарные и военные правительства, фашисты преуспеть не смогли. Они пришли к власти лишь в двух странах — в Италии и Германии — где парламентские системы испытывали сильные проблемы. В Италии в 1918 году полный переход к либеральной демократии все еще не завершился, и многие были недовольны тем, что не удалось извлечь большую выгоду от решения присоединиться к союзникам в 1915 году. Веймарской республике в Германии недоставало прочной базы в обществе, а горечь от поражения в войне и революция в 1918 году привели к очень нестабильной политической ситуации. Однако даже в этих двух странах фашисты пришли к власти не вследствие гражданской войны или государственного переворота — институтам государства хватило сил для сопротивления. Также им не удавалось захватить власть посредством выборов — 38 % голосов, полученных нацистами в 1932 году стало их верхним пределом на подлинно демократических выборах. Чтобы прийти к власти следовало вступить в коалицию с другими консервативными группами, а затем выбрать наиболее подходящий момент для захвата власти.

Фашизм впервые появился в Италии в 1919 году — хотя на этой стадии он мало походил на то явление, которое позднее стало считаться типичным для подобной доктрины. Фашистская система была разработана Бенито Муссолини, который до войны являлся лидером радикальной социалистической партии. Неспособность рабочего класса к солидарности в 1914 году убедила его в том, что национализм представляет собой более мощную силу. Свои идеи он черпал из множества источников. От анархо-синдикалистов он позаимствовал тактику «прямого действия», использование насилия и мобилизации масс. От «футуристов» взял их веру в положительный эффект насилия и идеализацию всего нового. От националистов, таких как Д’Аннунцио и Де Амбрис, он взял их корпоративизм и символы нового движения — легионеров и фасции (напоминающие о Древнем Риме), использование черных рубашек и так называемого «римского приветствия», которое было изобретено для кинофильма в 1914 году.

Имеется в виду фильм «Спартак» — хотя некоторые источники утверждают, что подобное приветствие использовалось и в фильме «Бен-Гур» 1907 года. (Прим. перев.)

Программа этой партии в 1919 году являлась радикальной и социалистической, но один за другим эти элементы были утрачены.

Фашисты получили лишь 15 % голосов на выборах 1921 года, но Муссолини в конечном счете пришел к власти в октябре 1922 года путем создания коалиционного правительства, назначенного королем. Позднее фашистская мифология, задачей которой было увязать реальность с лозунгами «действия», всячески раздувала так называемый «Поход на Рим». Фактически никакого похода не было, и Муссолини приехал из Милана поездом.

Положение Муссолини было неустойчивым, и лишь постепенно к концу двадцатых годов XX века была построена авторитарная диктатура посредством подтасовки выборов, краха социалистических и католических профсоюзов, возросшего движения в сторону корпоративизма и трансформации фашистской партии в более широкую государственную структуру. На практике же, несмотря на масштабную риторику о новой системе (получившей название тоталитарной), некоторым элементам плюрализма все-таки удалось сохраниться. Король Виктор Эммануил III был по-прежнему главой государства (именно он, в конечном счете, отправил Муссолини в отставку в 1943 году), промышленность и вооруженные силы оставались по большей части автономными, а поддержание порядка являлось функцией государства, а не партии. Фашистское правительство не было особенно деспотическим и по непопулярности не превосходило большинство правительств. В общем и целом, власть в Италии являлась консервативной, националистической, авторитарной и находилось в состоянии почти полной пассивности. Однако несмотря на это Италия в некоторых кругах изображалась и рассматривалась как динамичное государство с философским подходом к будущему и считалась образцом для подражания для других честолюбивых диктаторов.

Нацистское движение в Германии, несмотря на сходство в стиле и форме, сильно отличалось от итальянского фашизма. Нацизм опирался на расизм, а в его «философии» центральную роль играл антисемитизм, который отсутствовал в классическом фашизме (в 1938 году в итальянской партии состояло 10 000 евреев).

В отличие от Муссолини, Адольф Гитлер не имел никакого политического прошлого, когда в начале 1919 года армия направила его осведомителем для наблюдения за незначительной партией правого крыла, созданной в Мюнхене. В конечном счете он сделал в этой партии карьеру, став видным экстремистским политиком и лидером новой Национал-социалистической германской рабочей партии (NSDAP). Ее программа сильно напоминала программу ранней фашистской партии в Италии с ее комбинацией социализма и национализма. Однако она не пользовалась большой поддержкой — несмотря на послевоенный хаос, страх перед революцией со стороны левого крыла, французскую оккупацию Рура и беспрецедентную гиперинфляцию. Другие организации правого крыла обладали значительно большей поддержкой среди старой элиты, военных и националистических организаций. Попытка воссоздать «Поход на Рим» путем «Пивного путча» в Мюнхене в ноябре 1923 года за считанные часы окончилась унизительным провалом. Гитлер был отправлен в тюрьму. Здесь он изложил свое мировоззрение в работе под названием «Mein Kampf» (то есть «Моя борьба») — в ней пропагандировался расовый национализм, основанный на грубом взгляде на мир с позиции социального дарвинизма, и мещанский антисемитизм, в среде которого Гитлер существовал во время своего пребывания в Вене до 1914 года. Хотя Гитлер был лидером этого движения, его идеология была беспорядочной, и оно, находясь на периферии политики, не играло важной роли — на выборах 1928 года нацисты получили менее 3 % голосов.

Планы нацистской партии изменились вследствие экономического кризиса после 1929 года и неуклонного краха политической системы Веймарской республики. Нацисты особо подчеркивали важность активных действий и национального возрождения. Это выглядело привлекательным в ситуации, когда демократическая система не смогла как следует укрепиться, а большинство немцев так и не примирились с условиями Версальского мира, особенно с утверждением германской «виновности» в войне. Многие желали для Германии политического и военного статуса, соответствующего ее экономической мощи.

Поддержка нацистов стала быстро расти, когда кризис начал кусаться. В 1930 году они получили чуть менее 20 % голосов. В июле 1932 году нацисты набрали почти 40 %, хотя на выборах в ноябре того же года количество голосов снизилось до 33 %. Однако они оставались исключенными из аппарата власти, им не доверяли политики-националисты и высшие армейские офицеры. Ключом к успеху нацистов являлась не поддержка электората, а маневры в пределах военной и политической элиты в условиях, когда действие конституции было приостановлено, а правительство правило на основе чрезвычайных полномочий.

Именно в тот момент, когда нацисты зимой 1932/33 года переживали не лучшие времена, эти группы решили, что Гитлера, ставшего лидером крупнейшей в Германии политической силы, нужно ввести в состав правительства. 30 января 1933 года Гитлер стал канцлером в коалиции, которая, в подавляющем большинстве, состояла из старых консервативных сил — они считали, что смогут контролировать Гитлера и что нацисты станут не более чем популярным элементом в правительстве.

Гитлер сумел получить почти полную власть в течение трех месяцев. Он убедил своих партнеров по коалиции назначить выборы — а поджог рейхстага коммунистом-одиночкой послужил поводом для ужесточения мер безопасности. Даже при таких условиях и несмотря на пропаганду возрождения Германии, нацисты набрали чуть менее 44 % голосов — и получили меньше мест, чем социал-демократы в 1919 году. Они смогли получить большинство лишь благодаря тому, что националистическая Германская национальная народная партия поддержала законопроект о предоставлении правительству чрезвычайных полномочий — но его поддержали и все остальные политические группы (за исключением социал-демократов), включая католический центр.

К июлю все политические партии, кроме нацистов, были запрещены или же самораспустились. Теперь нацисты доминировали в правительстве, но продолжали править совместно с существовавшими до них институтами, особенно армией, которую успокоило объявленное Гитлером перевооружение и ликвидация руководства военизированных отрядов партии (СА) в июне 1934 года. Два месяца спустя Гитлер совместил пост канцлера и президента, став фюрером, то есть вождем германской нации.

<-- Европейская политика
Коммунизм -->

Европейская политика

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 22. Гражданские войны в Европе (1815—1945 годы)
22.6. Европейская политика

Окончание войны 1914—1918 годов не только самым радикальным образом изменило карту Европы, но также и создало новый политический ландшафт. Во многих государствах элита согласилась с тем, что право голоса будет предоставлено всем мужчинам — в качестве возмещения за участие в войне. В большинстве стран голосовать позволили и женщинам (Швейцария до 1971 года не позволяла женщинам голосовать). Эти перемены сильно изменили численность электората. Например, в Британии в 1910 году правом голосовать обладали примерно 7 млн человек — в то время как на следующих выборах в 1918 году подобная возможность появилась у более чем 21 млн человек. Однако структуры власти не изменились, и влияние обычных граждан на правительство оставалось крайне ограниченным. Политические партии, большинство из которых существовали задолго до того, как все взрослые получили право голоса, были глубоко укоренившимися и смогли включить новый электорат в существующую систему.

По мере адаптации к новой форме политики консерваторы и члены традиционных элит столкнулись с двумя наиважнейшими вопросами. Во-первых, готовы ли они работать в рамках либеральной демократии и конституционных правил? Во-вторых, как реагировать на возможную угрозу их положению, собственности и статусу вследствие увеличения налогообложения и неявно выраженного «социализма»? Обе эти проблемы обострились существованием революционного коммунизма в Советском Союзе и угрозой (реальной или воображаемой) того, что этот «вирус» может передаться другим странам. Совсем недавно закончилась война, экономические связи были нарушены, и вследствие этого почти все требования рабочих и профсоюзов казались элите и правящим группам предвестниками революции.

В большинстве индустриализованных стран наступил период репрессий. На практике страх перед революцией в них являлся по большей части воображаемым. К началу двадцатых годов XX века европейская политика была стабилизирована, и в основе ее лежал консерватизм. Во многих случаях старые либеральные партии XIX века либо разделились (как, например, в Британии), или пришли в упадок вследствие того, что многие их сторонники стали поддерживать более консервативные партии. Социалистические партии обнаружили, что добиться успеха в подобной политической среде — задача очень непростая. Рост поддержки со стороны электората, казавшийся таким сильным в первые десятилетия века, замедлился, и социалистическим партиям нигде не удавалось получить более половины голосов избирателей — несмотря на то, что именно в это время в европейских странах процент рабочих был наибольшим.

Социалистические партии поняли, что, если они будут участвовать в парламентской политике, им придется принимать правила (писаные и неписаные) этой игры, включая отказ от массовых забастовок. Во многих случаях социалисты обнаруживали, что пропорциональное представительство было введено параллельно с расширением электората именно затем, чтобы они гарантированно не могли получить большинство. Таким образом, в целом социалистическим партиям не удалось блеснуть в европейской политике. Хотя они иногда добрались до власти, обычно это означало вступление в коалицию (во Франции в 1936 году) или правительство меньшинства (в 1924 и 1929—1931 годах в Британии). Только в Швеции после 1932 года социалисты стали правительством большинства.

Всем им пришлось столкнуться с экономическими трудностями двадцатых и тридцатых годов XX века, когда было неясно, каким образом меры, предлагаемые социалистами (например, коллективная собственность), решат эти проблемы. Большинство социалистических правительств оказались в высокой степени традиционными в своей экономической политике, они организовали лишь несколько ограниченных социальных реформ, которые почти не отличались от тех, которые предлагали другие партии реформаторов.

Большинство европейских государств в период непосредственно после войны являлись демократическими. Однако в двадцатые и тридцатые годы XX века для европейской политики гораздо более типичным, чем социализм, стал неуклонный рост авторитарных военных диктатур и различных группировок правого крыла. В Португалии военный переворот в 1926 году привел к власти Антонио де Оливьера Салазара, глубоко консервативного экономиста-католика. К 1932 году он стал диктатором, и его режим даже после его смерти выжил до 1974 года.

В соседней Испании в 1923 году военная хунта под предводительством генерала Мигеля Примо де Риверы захватила власть и продержалась до 1930 года. За этим последовало падение монархии, создание в 1931 году второй республики и период политической нестабильности. Армейский государственный переворот в июле 1936 году против правительства Народного фронта провалился и привел к ожесточенной гражданской войне, продолжавшейся до начала 1939 года. Руководивший переворотом генерал Франко стал главой государства и включил многочисленные группы правого крыла в созданный им авторитарный режим, который сохранялся до самой его смерти в 1975 году.

В Греции в 1936 году была установлена королевско-бюрократическая диктатура под предводительством генерала Метаксаса. В Румынии король Кароль в 1937 году смог установить собственную диктатуру и назначил премьером своего личного кабинета ультранационалистского православного патриарха Мирона Кристи. В Болгарии за рядом авторитарных правительств в двадцатых годах XX века последовала царская диктатура царя Бориса в 1935 году. Югославия вследствие национальной раздробленности являлась очень нестабильной, и с конца двадцатых годов XX века в ней правила централизованная королевская диктатура. В Венгрии монархическая диктатура не могла установиться, так как союзники не допустили бы реставрации Габсбургов. С начала двадцатых годов страной правила глубоко консервативная, аристократическая землевладельческая элита под руководством регента адмирала Миклоша Хорти (последнего командующего австро-венгерским военно-морским флотом).

Австрия в двадцатые годы была демократической, хотя в ней существовало сильное противостояние между социалистами и консервативным сельским Христианско-социальным союзом. В марте 1933 года правительство, в котором доминировал ХСС, пришло к власти и стало править на основе чрезвычайных полномочий, также был создан «Фронт Отчизны». В начале 1934 года деятельность социалистов была запрещена.

В Польше нестабильная политическая система была свергнута в 1926 году в результате переворота, возглавленного генералом Пилсудским, который командовал польской армией во время войны с Россией. Под различными масками режим существовал до смерти Пилсудского в 1935 году, после чего сменился авторитарным националистическим правлением с доминированием военных. Три прибалтийские республики, ставшие независимыми во время краха Российской империи, изначально были в высокой степени демократическими. Все они страдали от крайней политической нестабильности и становились жертвами переворотов, то и дело организуемых героями «битв за независимость» при поддержке различных военных группировок и политиков правого крыла. К концу тридцатых годов XX века демократические государства, оставшиеся в Европе, можно было буквально пересчитать по пальцам: Британия, Франция, страны Бенилюкса, Норвегия, Швеция, Дания и Ирландия.

<-- Версальское соглашение
Фашизм и нацизм -->

Версальское соглашение

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 22. Гражданские войны в Европе (1815—1945 годы)
22.5. Версальское соглашение

Союзные лидеры, собравшиеся в Версале в конце 1918 года, столкнулись с рядом пугающих проблем при попытке создать нечто новое из остатков Австро-Венгерской, Российской, Германской и Оттоманской империй, которые веками господствовали в Европе. Им также пришлось иметь дело с разгромленной Германией и согласовывать свои собственные сильно различающиеся интересы.

На деле эти лидеры обладали минимальным контролем над событиями и плохо представляли себе сложность этнической карты Центральной и Восточной Европы. Риторика союзников о самоопределении в сочетании с идеализмом президента Вильсона (являющимся неотъемлемой частью его «четырнадцати пунктов») оказалась трудной для применения на практике и часто вступала в конфликт с важнейшими стратегическими и политическими требованиями. Идея о создании «государств-наций» в Восточной Европе (основанная на ложных представлениях об истории Западной Европы) столкнулась с реальностями этнической карты, которая стала следствием перемещений племен, относящихся еще к периоду расширения европейского заселения в X веке.

В подобных соображениях также следовало учитывать стратегическую необходимость сдерживать как Германию, так и революционную Россию. Если бы право на самоопределение было предоставлено каждой национальности, то возник бы хаос с мешаниной политически и экономически нежизнеспособных мини-государств. Проблема мирного договора, принятого в Версале, заключалась в том, что его, в конечном счете, писали победители, что было вполне предсказуемо. Вместо «государств-наций» был создан рад мини-империй, в которых стали доминировать национальности, ранее бывшие меньшинствами, в то время как другие государства, такие как Польша и Румыния, были существенно расширены. Установленные границы были в немалой степени произвольными и мнение местного населения почти не принималось в расчет — за исключением нескольких случаев, когда проводились плебисциты. Проблемы, созданные в Версале, привели к плачевным последствиям, оказывавшим негативное влияние на историю Европы в течение всей оставшейся части XX века.

Вопрос о создание Чехословакии никогда не ставился на голосование, и серьезные экономические и социальные различия между сельской Словакией и индустриализированными чешскими областями Моравией и Богемией, не принимались в расчет. Решение союзников включить в состав Чехословакии Судетскую область, большинство в котором составляло немецкое население, чтобы дать новому государству выгодные для обороны границы, лишь увеличило проблемы с национальными меньшинствами. В государстве, ставшем по сути чешской империей, сами правящие им чехи являлись меньшинством.

Еще больше проблем возникло при создании нового государства Югославия, в котором были собрано множество национальностей, несколько религий, восемь различных судебных систем и два алфавита для основного языка. В этой стране порядка оказалось даже меньше, чем в Чехословакии. В декабре 1918 года союзники признали «Королевство сербов, хорватов и словенцев» в составе довоенной Сербии, Черногории и большой группы территорий, ранее принадлежавших Австро-Венгерской империи. Все его границы были спорными — но они рассматривались в качестве награды Сербии за ее усилия в войне, в которой она потеряла более миллиона человек (четверть своего населения). Югославия стала сербской империей — здесь была продолжена старая сербская династия, Белград был сохранен в качестве столицы, а вдобавок была изобретена искусственная сербохорватская национальность.

Сербы и хорваты, говоря практически на одном языке (при разных алфавитах — кириллице и латинице), исповедуют разные религии (православие и католицизм), а также имеют совершенно различное историческое прошлое. Фактически разница между ними примерно такова же, как между финнами и карелами, украинцами и западноукраинцами-галичанами. (Прим. ред.)

Хорваты, крупнейшее меньшинство, требовали выделения на федеральном уровне — но им в этом было отказано.

Хотя повторное создание Польши тоже было сопряжено с проблемами меньшинств (примерно треть населения страны не являлась поляками), главным вопросом стали новые границы государства. Образование коридора к морю в районе Гданьска (Данцига) разделило Германию на две части. На востоке поляки (вследствие победы в русско-польской войне) установили контроль над территорией, протянувшейся на 200 миль за этническую границу, утвержденную союзниками (так называемая «линия Керзона»). Население в этом районе никогда не мирилось с польским правлением или господством католической церкви. На Балканах Румыния была вознаграждена за присоединение к союзникам в 1916 году. Она получила Трансильванию и Буковину от Венгрии и Бессарабию от России, примерно треть ее населения составляли меньшинства и лишь границы с Чехословакией и Польшей не были спорными.

Присоединение Бессарабии к Румынии не было утверждено как законное Лигой Наций. (Прим. ред.)

Два государства — Болгария и Венгрия — оказались в явном проигрыше от подобного раздела.

Столь же проблематичным оказалось разделение Оттоманской империи. Почти вся она была поделена между Британией и Францией посредством создания зависимых государств под управлением посаженных для этой цели марионеточных арабских королей. После серьезного обсуждения, проведенного между двумя союзниками, Британия взяла под свой контроль Ирак, Палестину и Иордании вкупе с менее выраженным протекторатом над Аравийским полуостровом. Франция получила Сирию и Ливан. Армении было отказано в создании государства — хотя примерно 1,7 млн армян было убито турками во время войны в ходе первого геноцида XX века.

Это не так: по Севрскому миру 1919 года независимая Армения (созданная еще в начале 1918 года, а затем оккупированная турками) получила огромную часть турецкой территории. Но попытавшись захватить эту территорию в 1920 году, она потерпела жестокое поражение от кемалистов и оказалась перед выбором — признать власть большевиков или турок. (Прим. ред.)

Было отказано и в создании Курдского государства.

Союзники изначально планировали радикально урезать Турцию, при этом Греция должна была получить наибольшие преимущества. Однако обнаружилось, что подобное решение невозможно воплотить в жизнь на фоне роста турецкого националистического движения под предводительством Мустафы Кемаля, которое в итоге изгнало греческие войска из Анатолии. В начале двадцатых годов XX века союзники наконец согласились с тем, что Турция будет контролировать свою основную территорию — Анатолию, а также часть Фракии на европейской стороне Проливов.

Самым спорным решением, создавшим впоследствии огромные проблемы и принесшим невероятные страдания массе людей на протяжении всей оставшейся части XX века, явилось решение относительно Палестины. Из всех националистических движений сионизм оказался наиболее крайним. Это выразилось в требовании сионистов о «восстановлении» еврейского государства в Палестине — хотя такого государства не существовало там в течение почти двух тысяч лет. На предполагаемой территории этого нового государства лишь 8 % населения были евреями. Сионизм стал своего рода формой европейского колониализма — что проявилось в его отказе признать за существующим населением каких-либо прав.

Еще большему усилению подобной позиции поспособствовало заявление, сделанное британским правительством в 1917 году («декларация Бальфура»). Данный документ выражал типичное для европейцев отношение к остальному миру — обещание, данное Британией внешней группе относительно территории, которую она не контролировала, и без какого-либо рассмотрения желаний существующего там населения. Британия заявила, что это будет «способствовать созданию в Палестине национального государства для еврейского народа». Как именно следовало это понимать — было неясно, хотя было заявлено, что не будет сделано ничего такого, что бы нанесло вред гражданским и религиозным правам коренного населения. Но данное обещание старательно обходило их политические права.

В глубине души британцы гораздо яснее представляли себе свои цели. В 1919 году Бальфур сообщил британскому кабинету следующее: «Мы и не собираемся принимать во внимание желания нынешних обитателей этой страны... Четыре большие державы приняли на себя обязательство поддерживать сионизм... [это] гораздо важнее, чем желания и предрассудки 700 000 арабов».

Последней составляющей послевоенного урегулирования стали условия, наложенные на Германию. Они были несколько странными. Ее территориальные потери оказались небольшими — кроме Эльзас-Лотарингии, которая неизбежно возвращалась Франции (в Германии это не вызвало большого возмущения), они включали польский коридор к Гданьску и несколько незначительных территорий на западе.

И это не так: помимо уже упомянутой выше Судетской области, Германия утратила часть Силезии — причем вопреки результатам плебисцита, проведенного не этой территории, что уже впрямую нарушало декларации о «праве наций на самоопределение». (Прим. ред.)

Учитывая площадь Германии, не стоит удивляться тому, что как только она оправилась от войны, у ее соседей вновь возник старый вопрос о том, как приспособиться к существованию экономически сильной и объединенной Германии.

Карта 74. Европа 1919—1938 годов

Союзники надеялись, что этого удастся избежать путем почти полного разоружения Германии вкупе с демилитаризацией Рейнской области и вводом сюда союзных оккупационных войск. Две главные проблемы заключались в масштабах наложенных на Германию репараций (на деле они оказались столь большими, что их просто нельзя было выплатить) и в решении включить в мирный договор пункт о «виновности за возникновение войны» — тем самым несправедливо возлагая всю вину исключительно на Германию.

В целом такого мирного урегулирования было достаточно, чтобы вызвать враждебность немцев — но при этом оно не оказалось настолько драконовским, чтобы на долгое время ослабить мощь Германии. Удастся ли избежать второго раунда в гражданской войне в Европе или нет — теперь это зависело от способностей союзников, особенно Франции и Британии (которые сами были ослаблены войной) привести в исполнение условия подписанного договора.

<-- Революция
Европейская политика -->

Революция

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 22. Гражданские войны в Европе (1815—1945 годы)
22.4. Революция

Европа сильно пострадала не только от гражданской войны между своими государствами, но также от угрозы (кое-где воплотившейся в реальность) внутренней социальной и экономической революции. Индустриализованные страны Западной Европы характеризовались значительным неравенством. Многие люди — не только марксисты, социалисты и революционеры — считали, что долгосрочное выживание подобных обществ сомнительно: бедные и эксплуатируемые просто не могут не восстать против условий своего существования и обязательно попытаются создать более справедливое и равноправное общество.

На деле же существующие общества вследствие ряда причин оказывались на редкость стабильными. Во-первых, промышленные рабочие, которые теоретически должны были представлять собой самую радикальную группу из-за высокой степени их эксплуатации, никогда не составляли большинства в каком-либо обществе. Во-вторых, даже рабочий класс был разделен. Существовали серьезные различия в интересах между квалифицированными и неквалифицированными рабочими, а многие промышленные сообщества были замкнуты и изолированы друг от друга.

В-третьих, большинство рабочих было заинтересовано главным образом в улучшениях своей зарплаты и условий труда. Такие улучшения были достигнуты — частично под давлением со стороны профсоюзов, да и правительства в свою очередь также создавали программы социального обеспечения. Эти программы дали рабочим материальный стимул, хотя и весьма неустойчивый, в сохранении существующего порядка. Таким образом промышленные общества Европы в XX веке характеризовались недостатком революционного движения.

Ближе всего к революции подошли Германия и Австрия в 1918—1919 годах после поражения в войне. В Германии в октябре 1918 года военное руководство ушло в отставку, в то время как старая немецкая элита пыталась сложить с себя ответственность за поражение страны в войне и предоставить неблагодарную задачу ведения переговоров об окончании войны кому-то другому. 9 ноября в Берлине к власти пришло новое социал-демократическое правительство, и уже казалось, что восстания в вооруженных силах и формирование рабочих и солдатских советов знаменуют начало социальной революции.

Новое правительство с самого начала сотрудничало с армейскими властями. Если Германия желала заключить перемирие, ей было необходимо в течение нескольких недель возвратить армию на родную территорию. В ответ армия вызвалась содействовать поддержанию порядка. Советы рабочих и солдат находились в руках умеренной социал-демократической партии (лишь в Мюнхене недолгое время они не были под ее контролем), и попытки государственного переворота как с левой, так и с правой стороны были подавлены. Большинство старых имперских институтов — армия, гражданская служба и суды — пережили переходный период 1918—1919 годов нетронутыми.

Дисциплина и организация социал-демократов, а также сильные корни, которые они пустили в рабочем классе за период с семидесятых годов XIX века, привели к тому, что революционные группы на левой стороне не пользовались большой поддержкой, и дезинтеграция власти не зашла достаточно далеко, чтобы дать радикалам какие-либо благоприятные возможности. Главная угроза для новой демократии пришла, как показали события двадцатых и начала тридцатых годов XX века, справа — от сил, которые так и не смирились ни с поражением страны в войне, ни с очень ограниченными изменениями 1918-1819 годов.

Настоящая революция произошла в стране, где согласно марксистской теории она быть не могла — в полуиндустриализованной России. Главная политическая проблема России заключалась в повторном усилении традиционной царской автократии с восьмидесятых годов XIX века в ситуации, когда усиливающемуся гражданскому обществу, созданному экономическим развитием, было отказано в гражданских правах и каком-либо участии в управлении страной, за исключением почти безвластных местных органов — земств.

Здесь автор излагает традиционный (в том числе и для советской историографии) взгляд — являющийся сильно мифологизированным. В действительности главной проблемой Российской империи стало разложение самодержавной системы, с которым успешно удалось справиться Бисмарку в Германии. Реформы 1860-х годов действительно привели к появлению образованного среднего класса — но автор совершенно напрасно ассоциирует его с «гражданским обществом». Напротив, будучи включен в элиту и разделив со старым дворянством значительную часть его сословных привилегий, новый «образованный класс» не был заинтересован в распространении этих привилегий на нижестоящие слои общества и установлении реального равенства. В то же время он стремился к политической власти, активно борясь против царского режима, который своей цензовой системой фактически обеспечивал его существование. Такое положение дел не могло не привести к катастрофе: придя к власти после неожиданного краха монархии весной 1917 года, «образованный класс» оказался абсолютно неспособен к управлению страной по причине отсутствия как опыта государственного управления, так и реальной поддержки со стороны большинства населения. (Прим. ред.)

Внутренние проблемы в России усилились из-за ее решимости действовать в качестве важной державы как в Европе, так и в Азии. Унизительное поражение от Японии в войне 1904—1905 годов (это был первый случай, когда европейская страна потерпела поражение от азиатского государства) разожгло революцию, которую правительство с трудом смогло подавить. Чтобы откупиться от умеренных либеральных группировок правительство предложило произвести изменения, которые бы создали конституционную монархию. Как только порядок был восстановлен, правительство тут же отказалось от этих обещаний, и ни одна из фундаментальных проблем России не была толком решена к вспышке войны в 1914 году; они просто сдерживались.

Именно влияние войны, в особенности крупные поражения осенью 1916 года* в сочетании с нарушением экономических связей, повышением цен на продовольствие и репрессиями вызвали кризис в Петрограде (так был переименован Санкт-Петербург) в январе 1917 года.

Осенью 1916 года Россия не понесла никаких военных поражений — наоборот, положение на фронтах значительно улучшилось после успешного летнего наступления против Австрии («Брусиловский прорыв»). (Прим. ред.)

Демонстрации и забастовки привели к образованию Совета рабочих и солдат, и в течение недели военное руководство, опасающееся, что войска откажутся сдерживать рабочих, посоветовали царю отречься от престола. За невероятно короткий период и с незначительным сопротивлением самодержавие, которое всегда ассоциировалось с Московским государством и Россией, рухнуло вместе с династией Романовых, правившей с начала XVII века. Было сформировано Временное правительство под руководством князя Львова, которое вместе с Советом встало у власти в столице.

Однако по мере краха старой автократии отсутствие сильных властных институтов на местах привело к захвату власти местными Советами, отражающими интересы солдат, рабочих и крестьян. Армия, состоящая в основном из крестьян, хотела мира и земли — но правительство решило продолжать участие в войне и отложить вопрос о земельной реформе до тех пор, пока Учредительное собрание не проведет заседание и создаст новую конституцию. Крестьяне, разумеется, начали брать события под свой контроль, захватывать поместья и делить их. Правительству не хватало вооруженной силы, чтобы препятствовать их действиям. Его решение предпринять крупную наступательную операцию в июне 1917 года привело к катастрофическому провалу.

Все больше и больше смена Временного правительства путем передачи власти Советам, казалась единственным способом достижения целей крестьян, рабочих и солдат. Небольшим революционным партиям, в особенности большевикам, пришлось приспосабливаться к этим требованиям. Количество членов большевистской партии возросло от примерно 10 000 в феврале до более чем 200 000 в октябре. Центральная организация почти не контролировала этот процесс, и партия была очень далека от ленинской идеи (разработанной в начале века) о небольшой тесно сплоченной группе идейных революционеров. В конечном счете Ленин добился успеха, убедив Петроградский совет (где у большевиков имелось большинство) осуществить захват власти. Нескольких воинских подразделений оказалось достаточно, чтобы разогнать Временное правительство, и большевики взяли власть.

В качестве незамедлительного результата государственного переворота большевики получили хрупкую власть в Петрограде, Москве и некоторых других местах, где они контролировали местные Советы. Большевики являлись несомненным меньшинством в стране, хотя и весьма организованным. Нехватка поддержки проявилась на выборах в Учредительное собрание, которое войска большевиков разогнали сразу же после того, как оно собралось на первое заседание. Способность большевиков оставаться у власти зависела от комплексной политической и социальной ситуации, по мере того как российская империя распадалась, а для восстановления империи и отстранения большевиков от власти возникли «белые» армии. Результатом стала ожесточенная четырехлетняя гражданская война, в которой участвовало множество сил с разных сторон. Большевики смогли постепенно собрать Красную армию численностью в 4 миллиона и нанести поражение основным «белым» армиям под командованием адмирала Колчака в Сибири и генерала Деникина на юго-западе.

«Белые» лидеры действовали несогласованно и оказались не способны нанести решающий удар по большевикам. Они также были ослаблены своим желанием восстановить монархию и земельную собственность — что отталкивало крестьян, а также стремлением восстановить Российскую империю — данная цель означала, что они не могли заключить союз с националистическими группами.

Победа большевиков в России произвела огромный эффект. За короткий срок это неизмеримо увеличило проблемы, стоящие перед лидерами союзников, которые пытались достичь мирного урегулирования в Версале. Вмешательство в гражданскую войну со стороны главных союзных государств (Британии, Франции, Соединенных Штатов и Японии) на стороне «белых» окончилось неудачей. Казалось, что революция может перекинуться из России на остальную часть Европы — в течение некоторого времени Венгрия находилась под управлением большевистского режима во главе с Бела Куном, Германия, казалось, находится на грани революции, а в 1920 году Красная армия продвинулась на запад до Варшавы.

Как и в Германии, здесь никто из «традиционных» партий в условиях кризиса не захотел брать на себя власть и ответственность за подписание унизительного мира с державами Антанты. В итоге власть была предложена коммунистам, которые попытались организовать сопротивление внешней интервенции. Когда это сопротивление окончилось неудачей (на стороне интервентов выступили местные монархисты), коммунисты ушли в отставку, передав власть обратно социал-демократам. Тех, в свою очередь, свергли монархисты — которым и пришлось подписывать капитуляцию перед Антантой в форме Трианонского мирного договора. (Прим. ред.)

Данный факт лишь увеличил решимость союзников изолировать Россию (в начале двадцатых годов она стала Советским Союзом) от остальной Европы.

Установление революционного режима в Советском Союзе привело также к появлению нового фактора, который еще сильнее осложнил гражданскую войну между европейскими державами. Для давно существующей европейской элиты победа большевиков представляла собой самый худший кошмар — социальную и экономическую революцию. Страх перед коммунизмом стал важнейшей частью европейской политики в течение десятилетий и повлиял на соотношение сил из-за почти полной изоляции Советского Союза.

За пределами Европы Советский Союз стал образцом для других групп, пытающихся свергнуть могущественные элиты или колониальных правителей. Когда после 1928 года в Советском Союзе начался процесс мощной индустриализации, он стал считаться примером того, как добиться промышленного развития, не будучи зависимым от существующих промышленных держав Европы и Северной Америки. После 1945 года оппозиция Советскому Союзу и его союзникам со стороны Соединенных Штатов стала стержнем мировой политики в течение почти пяти десятилетий.

<-- Первая гражданская война в Европе. 1914—1918 годы
Версальское соглашение -->