Технологии

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 20. Зарождение современной экономики и современного общества (1750—1900 годы)
20.4. Технологии

О более ранних технологиях см. Наука и технология: Китай и Наука и технологии: мусульманские страны и Европа

В период с середины XVIII до конца XIX века произошли два всплеска в совершенствовании технологий, благодаря которым начались перемены в британской экономике, а затем в экономике Западной Европы и Соединенных Штатов.

Первый всплеск длился примерно до 1830 года и характеризовался повышением механизации текстильного производства, увеличением производства железа и постепенным совершенствованием паровой машины. Однако никакое одиночное изобретение не могло полностью трансформировать экономику, поэтому скорость изменений в британской экономике и темпы ее роста были очень низкими и начали расти лишь в течение десятилетий после 1850 года. Новые текстильные станки имели очень ограниченное применение, а самыми важными оказались улучшения в черной металлургии. В начале XVIII века для плавки железа стали использовать кокс, который китайцы применяли уже почти тысячу лет. Однако лишь с 1784 года, когда Генри Корт разработал процессы пудлингования и проката для превращения чушкового чугуна путем рафинирования в прутковое железо в отражательной печи, которую топили каменным углем, стали возможны значительные увеличения объема производства.

В равной степени имело значение постепенное совершенствование паровой машины — от первого использования китайцами поршней и золотника до парового насоса, разработанного Томасом Ньюкоменом в 1712 году для откачки воды из глубоких стволов шахт. Машина Ньюкомена имела лишь ограниченную область применения и КПД не более 1 %. В конце XVIII века Джеймс Уатт произвел ее усовершенствование, отделив конденсатор от цилиндра, чтобы последний оставался горячим, и усовершенствовал кривошипную передачу, создав двигатель двойного действия. Большинство этих машин также использовалось в шахтах и по-прежнему имели КПД менее 5 %. Лишь после того, как в 1800 году истек срок действия патента Уатта, Ричард Тревитик смог разработать двигатель меньшего размера и более эффективный, работающий с давлением в десять атмосфер. Тем не менее до середины XIX века паровые машины оставались не более эффективными, чем источники энергии, работающие на воде.

Сильное влияние паровые машины оказали лишь на развитие железных дорог. До конца двадцатых годов XIX века те были по большей части на конной тяге и подводились лишь к шахтам и другим промышленным объектам. Главная проблема заключалась в разработке стальных рельсов, способных выдержать вес паровоза и состава с грузом. Как только эта задача была решена, железные дороги стали быстро распространяться, создавая стимул для экономического роста посредством спроса, который они создали на ресурсы, а также благодаря товарам и людям, которых по ним перевозили. Несмотря на то, что стальные рельсы были крайне необходимы для развития железных дорог, большие изменения в производственных процессах и широкое использование стали начались лишь с середины XIX века. В 1857 году Генри Бессемер запатентовал метод производства, при котором сталь рафинировалась продуванием воздуха через расплавленную руду. Это сделало возможным крупномасштабное производство и регулирование химического состава стали. Данный процесс веками применялся за пределами Европы, но не в больших промышленных масштабах. В Европе мартеновский процесс был разработан главным образом с использованием доступной там богатой фосфористой железной руды.

На судах паровая тяга была использована даже еще раньше. Одним из первых судов на паровом двигателе был «Клермонт» Роберта Фултона, в 1807 году совершивший рейс по реке Гудзон в Нью-Йорке.

На самом деле он назывался «North River steamboat of Clermont», то есть «Пароход Северного Гудзона из Клермонта». (Прим. ред.)

В 1811 году по реке Клайд проплыла «Комета» Генри Белла. В течение десяти лет суда на паровой тяге появились в Европе — в 1821 году пароходы стали пересекать Ла-Манш, в 1824 году плавали по Рейну и в 1831 году по Дунаю между Веной и Пештом. В тридцатых годах XIX века были созданы двигатели мощностью 320 лошадиных сил, и к 1839 году колесные пароходы на паровом двигателе (правда, дополнительно оборудованные парусами) пересекали Атлантический океан за четырнадцать дней.

На самом деле впервые судно с паровым двигателем (американская «Саванна») пересекло Атлантику еще в 1819 году. С 1838 года такие рейсы начали совершаться именно под парами (первыми стали англичане — «Сириус» и брюннелевский «Грейт Вестерн»), (Прим. ред.)

К сороковым годам XIX века стали использовать гребные винты и корабли со стальным корпусом, а в конце пятидесятых на гигантском корабле Брюннеля «Грейт Истерн» длиной 680 футов появились двигатели мощностью 1600 лошадиных сил.

Ни одно из этих промышленных достижений не зависело от прогресса в европейской науке. Их добились инженеры, рабочие и ремесленники, обладавшие мастерством в определенных профессиях и использовавшие свои знания для разработки новых технических приемов и усовершенствований с целью решить практические задачи. Первой новой технологией, которая действительно основывалась на достижениях науки, стало использование электричества и магнетизма. В 1821 году Майкл Фарадей разработал первый электромотор, а десятью годами позже — динамо-машину. Однако прошло несколько десятилетий, прежде чем эту новую технологию стало возможно применять в больших масштабах. Были необходимы предварительные изобретения в системах выработки и распространения электричества наряду с изобретениями для производства с его помощью освещения, нагревания и энергии. До конца XIX века оно применялось по большей части в системах связи — был создан телеграф, а в 1851 году проложен первый подводный кабель между Британией и Францией. Лишь в 1875 году на вокзале Гар дю Норд в Париже было осуществлено первое крупномасштабное применение электрического освещения, и только с 1884 года в Глазго и Франкфурте начали ездить первые электрические трамвая. До XX века весь потенциал электричества не использовался.

<-- Европа: продовольствие и население
Энергия -->

Европа: продовольствие и население

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 20. Зарождение современной экономики и современного общества (1750—1900 годы)
20.3. Европа: продовольствие и население

О Китае в этот период

Во многих отношениях XVIII век стал неблагоприятным временем для фундаментального экономического прогресса. Во всем мире быстро росла численность населения. В Китае она более чем удвоилась — от 160 млн до 330 млн человек. В Европе она увеличивалась медленнее и возросла на 30 % — от 120 млн до 180 млн человек, хотя в некоторых странах процесс шел значительно быстрее — население России более чем удвоилось. В начале XIX века численность населения мира перешагнула отметку в один миллиард.

Причины столь быстрого роста далеко не ясны, поскольку не наблюдалось никаких значительных улучшений в медицине. Наиболее вероятным объяснением является долгий внутренний мир в Китае в сочетании с влиянием на весь мир более продуктивных сельскохозяйственных культур, распространяемых из Северной и Южной Америки. Похожие всплески роста происходили и в прошлом (хотя и не в таком масштабе), приводя к растущему обеднению, избытку рабочей силы в сельской местности — и, в конечном счете, к всеобщей нехватке продовольствия. При подобных обстоятельствах избавление от ограничений доиндустриального общества было маловероятным.

В прошлом нередко утверждалось, что именно европейская агрокультура, особенно британская, заложила основы для роста индустриализации. Считалось, что этого удалось достичь вследствие увеличения продуктивности в течение примерно века до 1750 года. Этот процесс сочетался с принудительным освобождением излишних трудовых ресурсов в сельской местности после огораживания земель помещиками с целью создания рабочей силы для расширяющейся индустриальной базы. Рост благосостояния в деревне создавал рынок сбыта для товаров, производимых в развивающемся промышленном секторе, что приводило к возникновению циклического роста и увеличивало богатство.

Состояние, при котором одно благоприятное обстоятельство стимулирует возникновение другого благоприятного обстоятельства, которое, в свою очередь, поддерживает предыдущее. (Прим. перев.)

Сейчас очевидно, что это объяснение излишне слишком многое упрощает и верно лишь отчасти. Почти не приходится сомневаться в том, что в течение века до 1750 года сельское хозяйство в Англии стало более товарным (таким же образом, как чуть ранее в Нидерландах) и заняло место среди самых продуктивных в Европе. Продуктивность росла примерно в два раза быстрее, чем численность населения, посредством ряда небольших кумулятивных улучшений — заимствования новых культур, улучшения севооборота и использования новых машин. Большинство изменений шло от мелких фермеров, а не от «совершенствующихся помещиков», вроде Таунсенда «Репы» и Джетро Талла, которые ранее получали крайне высокую оценку.

Таунсенд  ввел норфолкскую систему земледелия, предполагающую круговой цикл смены культур на четырех участках. (Прим. перев.)

Джетро Талл в начале XVIII века издал книгу с описанием изобретенной им механической сеялки. (Прим. перев.)

Главным вкладом помещиков стало огораживание — захват более семи миллионов акров общинной земли и превращение ее в частную собственность.

Число крупных поместий соответственно росло — к девяностым годам XVIII века свыше четверти всей земли в Англии входило в состав поместий, и площадь каждого составляла более 3000 акров. Многие помещики действительно перенимали новые технические приемы, хотя продуктивность оставшихся «неогороженных» участков также быстро росла, поскольку они приспосабливались к растущим коммерческим трудностям. Проблема заключалась в том, что помещики, как правило, расходовали на усовершенствование хозяйства лишь примерно десятую часть своих доходов, остальное же тратилось на поддержание престижа. Не следует преувеличивать влияние всех этих изменений — в 1800 году урожаи английской пшеницы по-прежнему были примерно такими же, как в остальной части Северо-Западной Европы, а в 1750 году урожаи в Восточной Англии ничем не отличались от урожаев, получаемых лет пятьсот назад.

Хотя важные изменения произошли еще до 1750 года, вклад сельского хозяйства Англии в решающий период ранней индустриализации на протяжении века после 1750 года был слабым и, возможно, даже являлся негативным фактором. В период с 1760 по 1800 год объем продукции сельского хозяйства рос в два раза медленнее численности населения. Это давало основания полагать, что страна в конечном счете окажется в той же ловушке, в которую прежде попадали государства с доиндустриальной экономикой. Сельское хозяйство Англии было не в состоянии справиться с удвоением численности населения в первой половине XIX века. Последствия отставания объема сельскохозяйственной продукции от роста численности населения быстро проявились, когда в конце XVIII века выросли цены на продовольствие, вынуждая людей меньше тратить на другие товары. В сельскохозяйственных районах (где проживала значительная часть населения) рост численности населения вызвал падение реальной заработной платы, что еще больше уменьшило спрос на промышленные изделия.

Несмотря на то, что благодаря растущим ценам помещики получали богатство и дополнительные прибыли, они обычно не вкладывали средства в промышленность, предпочитая тратить деньги на удовлетворение своих текущих потребностей. Возможно, даже фактически происходил чистый приток капитала в сельское хозяйство по мере того, как богатые купцы скупали земельную собственность дня достижения социальной респектабельности. Рост числа сельскохозяйственных рабочих в Англии продолжался, хотя их относительное количество падало, и прекратился только после 1850 года. Также имел место незначительный переход сельскохозяйственных рабочих в промышленность. Мобильность рабочей силы по стране была низкой; промышленность развивалась в местах, находящихся далеко от главных районов коммерческой агрокультуры; сельскохозяйственным рабочим не хватало навыков, необходимых в промышленности, и они обычно предпочитали жить в деревне. Следовательно, результатом быстрого роста численности сельского населения стало растущее обеднение с образованием массы неимущих — к тридцатым годам XIX века средний сельский труженик в Британии был так же беден, как и его предшественники в течение нескольких веков.

Тогда каким же образом английской экономике удалось выбраться из ловушки, когда не хватает продовольствия, чтобы прокормить увеличивающееся население, не говоря уже о растущем количестве рабочей силы, занятой в промышленном производстве? Это произошло благодаря импорту продовольствия из ближайшей колонии — Ирландии. Окончательное установление политического контроля Англии над островом Ирландия в конце XVII века привело к созданию ряда крупных поместий, которыми главным образом владели не проживающие там английские помещики. В XVIII веке численность населения Ирландии начала быстро расти по мере того, как обедневшее крестьянство наконец стало использовать высокопродуктивный картофель в качестве главной (и часто единственной) сельскохозяйственной культуры — другие виды продовольствия экспортировались в Англию. К концу XVIII века доля Ирландии в британском импорте зерна, сливочного масла и мяса составляла примерно половину. Что еще важнее — это составляло шестую часть от общего количества потребления данных продуктов и было крайне важно для восполнения неспособности сельского хозяйства Англии удовлетворять потребности увеличивающегося населения. Феноменальный рост численности населения Британии в начале XIX века и зарождение существенной индустриализации не смогли бы произойти без импорта продовольствия из Ирландии. К тридцатым годам XIX века импорт из Ирландии увеличился более чем в пять раз, составив четыре пятых британского импорта продовольствия. В итоге в период с 1815 по 1846 год импорт продовольствия Британией составил примерно треть объема ее сельскохозяйственного производства — этого было достаточно для поддержания промышленного развития, пока не стали доступными источники продовольствия за пределами Европы.

В других европейских странах ситуация была хуже. Во Франции численность населения в период с 1720 по 1790 год возросла примерно на шесть миллионов, но нет никаких свидетельств того, что увеличилось производство зерна, а уровень продуктивности сельского хозяйства был ниже, чем в Англии. В течение XVIII века цены на зерно росли быстрее, чем заработная плата, и около 40 % населения (а в некоторых районах 70 %) долгое время недоедали, потребляя менее 1800 калорий в день, причем большая их часть поступала от низкокачественных зерновых.

Условия жизни были такими же плохими, как во время великого бума численности населения Европы около 1300 года. Только после 1825 года среднее количество еды на человека во Франции достигло того же уровня, какой был зарегистрирован в Индии в конце XX века. В сельской местности Европы все еще преобладали крупные поместья — в 1800 году половиной всех земель владели церковь, знать и городские корпорации. Продажа церковной земли в ходе Французской революции (как и продажа бывшей монастырской земли в Англии в сороковых годах XVI века) была на руку лишь состоятельным землевладельцам или очень богатым арендаторам, поскольку она продавалась лицам, предлагающим наивысшую цену. В некоторых регионах положение было даже еще хуже — на юге Испании в конце XVIII века три четверти населения состояло из безземельных неквалифицированных рабочих и их семей.

К 1800 году только в Британии, Франции, Нидерландах, Бельгии, Люксембурге, Альпах, Западной и Центральной Германии помещики жили за счет получаемой от крестьян ренты, а не непосредственной эксплуатации крестьян посредством различных форм крепостничества. Во Франции остатки крепостного права были уничтожены в 1793 году, далее французские оккупационные армии отменили его в Савойе (1792 год), Неаполе (1806 год) и Испании (1808 год). В Пруссии крепостничество по большей части было устранено в период с 1806 по 1811 год (однако полностью лишь к 1848 году), но таким образом, что крестьянам это не принесло почти никакой выгоды. Наследственное рабство и трудовые повинности исчезли, но юрисдикция и полицейская власть помещиков сохранились, и крестьянам приходилось возмещать помещикам убытки, отказываясь от части своей земли. В 1816 году условия стали еще жестче, так что освободиться могли только те немногие крестьяне, которые владели собственным тягловым скотом.

В целом крупные поместья никуда не делись, у крестьян не было иного выбора, кроме как работать на них, и число безземельных неквалифицированных рабочих росло. Их количество особенно увеличилось в Балтийских провинциях после 1816 года, поскольку крепостные были освобождены, но не получили никакой земли. В других же регионах, особенно в Австрии и в придунайских землях, количество труда, требуемого в XIX веке от крепостных, лишь увеличивалось. В Австрии крепостное право было отменено в 1848 году, в Венгрии — пятью годами позже и в России — в 1861 году. Последней в Европе крепостное право отменила Румыния, это случилось в 1864 году.

<-- Проблема
Технологии -->

Проблема

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 20. Зарождение современной экономики и современного общества (1750—1900 годы)
20.2. Проблема

Каким же образом мировой экономике удалось избавиться от преобладания сельского хозяйства, которое господствовало на земном шаре около десяти тысяч лет? У самых первых крестьян оставался небольшой излишек сельскохозяйственной продукции, который забирали у них на содержание небольшой группы непроизводителей — священников, воинов, правителей, чиновников и небольшого числа ремесленников, которые не только производили товары для элиты, но также продавали часть своих изделий крестьянам или обменивались с ними. Число находящихся на содержании непроизводителей в значительной степени определялось продуктивностью крестьянства (конечно, силой у крестьян можно было забрать и больше, но такой метод не мог быть эффективным продолжительное время). Продуктивность же сельского хозяйства увеличивалась очень медленно путем ряда небольших изменений: усовершенствованное орошение, орудия труда, изготовленные из железа, улучшенные плуги. Кроме того, выводились более урожайные сорта сельскохозяйственных культур, улучшался севооборот и распространялись новые культуры — сначала в пределах Евразии (как, например, в Исламской империи вскоре после ее создания), затем, начиная с XVI века, из Северной и Южной Америки в Евразию. Численность населения росла, под сельское хозяйство стали осваивать новые территории, но часто они оказывались менее продуктивными, чем главные аграрные районы. В результате, возможно, общий сельскохозяйственный прирост несколько возрастал, но без фундаментальных изменений в технических приемах. Проблема заключалась в том, что возделывание менее плодородных земель обычно повышало уязвимость сельскохозяйственных культур к изменениям климата, болезням и неурожаям. Иногда, например, в Европе около 1300 года, численность населения возрастала до уровня, который сильно превышал способность агробазы кормить людей, что приводило к голоду в больших масштабах.

Вследствие увеличения численности населения расширялся рынок для товаров, производимых ремесленниками, но у большинства крестьян никогда не оставалось чистого дохода в таком количестве, чтобы они могли стать серьезным рынком сбыта для этой продукции. Элита же, хотя и относительно богатая, была слишком малочисленна и тоже не могла являться значительным рынком сбыта, за исключением некоторых предметов роскоши. Однако торговля была решающим фактором в создании дополнительного богатства. Постепенно, со многими спадами и подъемами, количество и многообразие продаваемых товаров возрастало, как и расстояния, на которых была возможна торговля. Это очень медленно, но увеличивало богатство общества. Параллельно накопление технологических изменений на протяжении многих веков — новые источники энергии, такие, как вода и ветер, и изобретение новых продуктов, к примеру, чугуна, шелка и бумаги — создавало новые рынки и новые возможности. Но важнее всего следующее: благодаря распространению идей и технологий по Евразии каждому обществу не приходилось самостоятельно открывать все процессы, поэтому изменения становились кумулятивными, и их скорость увеличивалась.

Избавление от этих ограничений и развитие экономики, становящейся все более индустриальной, требовало объединения и правильного взаимодействия ряда факторов. Технология — создание новых процессов и продуктов — была очень важна. Но было необходимо предварительное накопление богатства, чтобы обеспечить капитал для разработки новых машин, технических приемов и создания рынка для реализации продукции. Для производства новых продуктов были нужны трудовые ресурсы — но на текущий момент большинство людей уже было занято в сельском хозяйстве для обеспечения достаточного количества продовольствия. Следовательно, увеличение производительности сельского хозяйства было необходимо, но с условием избегания ловушки, когда увеличивающееся население потребляет дополнительный сельскохозяйственный излишек, не оставляя достаточного количества на содержание растущей рабочей силы, занятой в промышленности. Большее число бедняков не могло создать рынок для новых продуктов — для этого требовалось увеличение богатства и располагаемого дохода. Учитывая необходимость в постепенном накоплении ряда новых технических приемов и то, что долгое время не удавалось найти правильного соотношения между всеми действующими факторами, нет ничего удивительного в том, что при переходе от преимущественно сельскохозяйственного общества к индустриальному все государства Евразии столкнулись с огромными сложностями.

Очевидно, что Китаю во времена династии Сун в XI—XII веках почти удалось осуществить этот прорыв. В нем имелось высокопродуктивное сельское хозяйство, товарная экономика, был проведен ряд ключевых технологических усовершенствований и быстро росло промышленное производство. В конечном счете переход так и не состоялся из-за вторжения на север чжурчженей, за которым в XIII веке последовало завоевание страны монголами.

Почему же Британия и затем Западная Европа смогли осуществить этот переход в период с середины XVIII до середины XIX века? Раньше часто утверждалось, что эти изменения явились результатом уникального европейского поиска и «динамичного духа» — как утверждал в начале XX века Макс Уэбер, исходя из декларируемой протестантской этики тяжелого труда, предприимчивости и самосовершенствования. Во второй половине XX века благосклонно встречаемые объяснения обычно строились вокруг институционных факторов и идей экономики свободного рынка, ограниченных прав правительства, ненарушаемости договора, свободного накопления богатства и социальной стабильности посредством развития комплексного гражданского общества.

Все эти аргументы по-прежнему основаны на предполагаемой европейской исключительности — что не учитывает опыта остальной части Евразии. Другие государства на этом континенте были не в меньшей степени предприимчивыми, технологически динамичными и нацеленными на накопление богатства. В Китае свободное крестьянство по меньшей мере на 1500 лет раньше, чем в Европе, стало неотъемлемой частью высокотоварной экономики, включающей неприкосновенность договора, технологические инновации и накопление богатства в большом масштабе. Как мы уже видели, Китай и Индия были богаче Европы по крайней мере до середины XVIII века, и уровни объема промышленного производства на человека были там такими же высокими, если не выше.

Более убедительное объяснение конечного успеха сначала Британии, а затем всей Западной Европы заключается в том, как они смогли использовать свое уникальное положение в мире для преодоления ограничений, присущих государствам с доиндустриальной экономикой.

<-- Трансформация
Европа: продовольствие и население -->

Трансформация

ЧАСТЬ VI Формирование современного мира (1750-2000 годы)
Глава 20. Зарождение современной экономики и современного общества (1750—1900 годы)
20.1. Трансформация

До середины XVIII века экономика всех стран была по большей части сельскохозяйственной с небольшими секторами торговли, промышленности и обслуживания. В целом примерно девять десятых населения занимались сельским хозяйством, и это соотношение почти не менялось за несколько минувших тысячелетий. Однако в течение двухсот пятидесяти лет после 1750 года мир радикально изменился. Продуктивность сельского хозяйства возросла до такой степени, что в главных промышленных странах им стало заниматься менее 5 % населения (в некоторых случаях лишь 2 %).

Столь серьезное уменьшение числа людей, занятых в сельском хозяйстве, происходило параллельно с беспрецедентным ростом численности населения мира — в период с 1750 по 2000 год оно увеличилось более чем в шесть раз. Разнообразие и объем промышленности возросли еще в большей степени — к концу XX века ежегодный мировой объем промышленного производства был примерно в девяносто раз больше, чем в 1750 году. Параллельно возросло потребление сырья и произошла фундаментальная трансформация количества энергии, доступной людям. Последствием этих изменений стал сильный рост загрязнения, вызванного промышленным производством и потреблением энергии. Эти экономические перемены также повлекли за собой глубокие социальные изменения. К началу двадцатого столетия примерно три четверти населения в наиболее индустриализованных странах жили в городах, в то время как лишь веком ранее в городах проживало примерно 10 % людей. К концу XX века, впервые в мировой истории, большинство населения земного шара жило в городах. Большое число людей стало занято не только в промышленности, но и в сфере услуг. Помимо банковского дела, торговли и коммерции она включила в себя правительственных чиновников, образование и здравоохранение. Люди стали более образованы, и к концу XX века впервые большинство населения мира было грамотным.

Хотя эти изменения начались в Европе, в частности, в Британии, их значимость оказалась глобальной. Сначала это отразилось в спросе на сырье (такое, как американский хлопок и чилийская медь) и на большее количество продовольствия из Латинской Америки и Австралазии, но индустриализация быстро распространялась. Этот процесс ничем не отличался от более раннего распространения идей и технологий по Евразии, особенно в направлении от Китая на запад. Единственное отличие заключалось в том, что скорость изменений стала гораздо выше, поскольку значительно упростилась коммуникация. К середине XIX века ранняя индустриализация проявилась в Соединенных Штатах и Японии. Благодаря своему большому внутреннему рынку и немалой ресурсной базе Соединенные Штаты во второй половине XIX века добились значительного прогресса. В Японии процесс шел медленнее, но стал очень значимым ко второй половине XX века. К тому времени индустриализация происходила во многих странах по всему миру.

Поначалу скорость перемен была очень низкой. В период с 1750 по 1850 годы мировой объем промышленного производства даже не удвоился; его медленный рост был характерным для Британии, ведущей (и на какое-то время единственной) промышленной державы. В период с 1860 по 1913 годы изменения стали происходить гораздо быстрее; такие державы, как Соединенные Штаты и Германия, быстро индустриализовались, и мировой объем промышленного производства увеличился в четыре раза. В XX веке мировой объем промышленного производства вырос примерно в тридцать пять раз, причем наибольший рост пришелся на период после 1950 года. К девяностым годам XX века мировая экономика росла с такой скоростью, что каждые два года объем производства увеличивался на величину, эквивалентную полному мировому объему производства в 1900 году.

<-- Мировое равновесие около 1750 года
Проблема -->