Европейские конфликты

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 19. Кризис XVII века и его последствия
19.10. Европейские конфликты

О более ранних европейских династических конфликтах

С середины XVII века в Европе устанавливается относительная стабильность, несмотря на ряд войн, продолжавшихся с небольшими перерывами с 1660-х годов до 1815 года. Бурные религиозные распри, порожденные Реформацией, отошли в прошлое, ни одно из столкновений данного периода не было вызвано разногласиями между протестантами и католиками, все они представляли собой продолжение старых династических конфликтов — складывающиеся европейские государства вынуждены были бороться за относительные преимущества в довольно тесном пространстве.

Ни одна из войн не дала решительного перевеса кому-либо из соперников, но в целом этот период отмечен относительным упадком Испании, Нидерландов и Швеции, крушением Польши и уходом ее с политической сцены, а также провалом всех попыток Франции (как при монархии, так и после революции 1789—1790-х годов, и при Наполеоне) достичь устойчивого господства. Наибольшие выгоды достались периферийным государствам на западе и востоке — Британии и России. Новое королевство Пруссия вступило в фазу активного роста. Австрия и Оттоманская империя удерживались на прежних позициях. Хотя характер альянсов между этими государствами постоянно изменялся, особенно с середины 1750-х годов, все они в конечном счете определялись, начиная с 1690-х годов, противостоянием Британии и Франции.

К 1660-м годам первоначальное воздействие переворота в военном деле, вызванного введением огнестрельного оружия, улеглось, и новые серьезные перемены начались лишь после 1815 года. Мушкеты стали скорострельнее (трех рядов теперь было достаточно, чтобы поддерживать непрерывную стрельбу при хорошей выучке солдат), но команды «целься!» еще не знали: пехота попросту палила во врага, поскольку оружие не имело прицелов. Хотя военные действия в Европе подолгу не прекращались — серьезные войны имели место в 1689—1697, 1702—1714, 1739-1748, 1756-1763, 1778-1783 и 1793-1815 годах - их разрушительность была много меньшей, чем в XVI столетии.

Изменения коснулись и структуры самих армий: появилась дифференциация и специализация родов войск — пехоты, кавалерии и артиллерии. Солдат нанимали на все более длительные сроки путем вербовки или принудительного рекрутирования. Массовая мобилизация в армию не производилась до 1792 года, когда к ней прибегло революционное правительство Франции. Однако и здесь устанавливались ограничения — с 1799 года стали разрешать замены, многие новобранцы поступали с завоеванных территорий, и к 1812 году, когда Наполеон вторгся в Россию, большая часть его армии даже не говорила по-французски.

Основной проблемой для командования стала координация действий всех этих подразделений. При размере армии более 50 000 человек это было чрезвычайно трудно, так как коммуникации были плохо развиты, многие участки сельской местности не нанесены на карты, и как только подразделения оказывались на марше, управлять ими становилось невозможно. Первым шагом к решению этой проблемы стало создание дивизий — самодостаточных подразделений численностью около 12 000 человек, включающих в себя все элементы отдельной армии и потому способных действовать независимо. Первыми начали экспериментировать с этой идеей французы в 1740-х годах, но полностью ее приняли лишь к концу 1780-х, непосредственно перед революцией.

Численность армий продолжала расти. К началу XVIII столетия французская армия насчитывала более 400 000 человек, уже на тот момент это была крупнейшая армия в Европе. А к 1812 году только та часть французской армии, которая вторглась в Россию, составляла 600 000 человек, и при них почти 1150 единиц полевой артиллерии. (Это была легкая артиллерия, которая могла следовать за пехотой, для чего требовалось только три лошади и команда из восьми человек; эта форма была разработана в 1760-х годах)

Армии таких размеров действовали на фронте длиной более 300 миль, их численности было достаточно для захвата крепостей и городов. Фортификация все еще занимала важное место в военной науке конца XVII и начала XVIII столетий, но постепенно теряла свое значение, и лишь изредка укрепленные линии обороны, вроде Торрес-Ведрас во время войны на Пиренейском полуострове, действительно оказывались эффективными.

Торрес-Ведрас (Torres Vedras) — линия укреплений, выстроенная неподалеку от одноименного города в режиме строжайшей секретности, для защиты португальской столицы Лиссабона во время войны с Наполеоном. Приказ о постройке был отдан командующим английскими войсками, находившимися на территории страны, Веллингтоном. Линия располагалась в удобной для обороны местности и состояла из ряда блокгаузов, редутов и равелинов с использованием природного рельефа. Строили линию португальские рабочие (более 30 000 человек) с ноября 1809 по сентябрь 1810 года. С их помощью было остановлено продвижение французских войск под командованием маршала Массена. (Прим. перев.)

Снабжение европейских армий оружием обычно сложности не представляло благодаря укреплению европейской промышленности; главная задача по-прежнему заключалось в том, чтобы обеспечить пропитание для такой массы людей и корм для лошадей.

Военно-морские силы также росли — в 1789 году все флоты европейских держав, вместе взятые, насчитывали около 450 боевых кораблей, а к 1815 году только британский королевский флот насчитывал более 1000 судов с общей численностью экипажей более 140 000 человек. Военные расходы оставались высокими, особенно в небольших государствах, правители которых пытались добиться власти и престижа, не считаясь со своими объективными возможностями. Новое государство Пруссия к концу 1750-х годов содержало армию в 150 000 человек, а тридцать лет спустя их было уже более 200 000. Прусская армия стала четвертой по величине в Европе, хотя по населению Пруссия была всего лишь на тринадцатом месте среди прочих европейских государств.

Пруссии удалось создать действенную военную инфраструктуру: здесь ежегодно изготавливалось 15 000 мушкетов и 560 000 фунтов пороха, шились унифицированные мундиры и сохранялись запасы провианта, достаточные для 60 000 человек на два года. Однако человеческие потери, которыми оплачивалась политика прусского государства, были огромны. В армию забирали четверть всех молодых мужчин (около трети армии составляли иностранные наемники), и в ходе войны 1756—1763 годов потери составили 180 000 человек. Это означало, что погибли четырнадцать из каждых пятнадцати зачисленных в армию, и к ним еще следует добавить 300 000 погибших среди мирного населения. 90 % государственного дохода тратилось на войну, и валюта обесценивалась. Пруссия могла продолжать боевые действия лишь за счет двух факторов — щедрых британских субсидий и военной добычи. Стоимость войны была так велика, что армейским офицерам не позволялось жениться, поскольку у государства не было средств для выплаты пенсий вдовам.

Основные изменения в военном деле в тот период касались организационных вопросов. К концу XVII столетия государство взяло под свой контроль и военные дела, и вопросы снабжения, более не доверяя их подрядчикам. Это был следующий этап в развитии государственных структур и их способности контролировать и распределять ресурсы. Снабжение армии поручалось штатским лицам, а жалованье армии и флоту выплачивалось государством. Разумеется, возможностей для коррупции и присвоения общественных средств все еще оставалось предостаточно, что хорошо продемонстрировал британский военачальник начала XVIII века Мальборо.

Все большее значение приобретали финансовые вопросы, так как практически все войны происходили между коалициями. Ни одно государство не могло добыть необходимые для войны суммы путем сбора налогов — административные инфраструктуры, которые позволили бы расширить базу налогообложения, по-прежнему отсутствовали, и приходилось учитывать возможные последствия общественного недовольства при увеличении налогового бремени. Европа не располагала большими запасами драгоценных металлов — золото и серебро, добытые в Америке, все еще переправлялись в Индию и Китай. Однако развивающаяся торговля приносила все больше богатства, и европейские государства имели возможность подключиться к этим ресурсам. В частности, были разработаны методы банковского и кредитного финансирования для выплаты долгов, неизбежно образующихся при ведении войн, и процентов по займам. Из всех государств успешнее всего мобилизовала эти ресурсы Британия, и именно эти успехи лежали в основе ее растущей мощи и влияния на протяжении XVIII столетия. Однако сложных механизмов кредитования самих по себе было недостаточно. Например, Голландия, которая к концу XVII столетия стала самым коммерческим из государств Европы и ведущим в развитии всех этих механизмов (что не удивительно, поскольку голландское государство жестко контролировалось купцами и банкирами), обнаружила, что они не могут в конечном счете компенсировать слабые места их стратегической позиции.

Государства Европы справлялись с возникающими военными, административными и финансовыми затруднениями по-разному. Испания клонилась к упадку; в конце XVII столетия ее экономическая база была слаба, армия по сравнению с 1650-ми годами уменьшилась наполовину. Несмотря на то, что Испания являлась величайшей из европейских колониальных империй, эффективность управления колониями была низкой. Голландия к концу XVII столетия стала одной из сильнейших держав; голландцы дважды победили англичан в морской войне. Главная трудность заключалась в том, что их страна была уязвима для вторжений с суши, особую опасность представляли французы. Для защиты требовалось содержать большую армию — она составляла 100 000 человек к концу XVII столетия, по сравнению с 20 000 человек во время войны за независимость с Испанией веком ранее. Кроме того, нужно было обеспечить сложную систему фортификаций в приграничных районах, а это было дорогостоящее дело. Помощь, оказанная Англией после 1689 года в правление Вильгельма III, уроженца Голландии, позволила голландцам выжить, но им пришлось нести бремя военных расходов, так как война с Францией продолжалась до 1697 года. Постепенно становилось ясно, что Британия извлекает выгоду из морских и колониальных войн за пределами Европы, и коммерческие успехи голландцев на протяжении XVIII столетия затмились Британией и Францией. Нейтралитет, который страна соблюдала в 1750-х и 1780-х годах, не исправил положения, поскольку к этому времени Британия стала господствующей морской державой и имела возможность блокировать голландскую торговлю. В начале 1790-х годов голландцы поддались-таки французскому вторжению.

Франция при Людовике XIV стала главенствующей державой к концу XVII столетия. Численность ее армии за полвека, с 1660 года, возросла в десять раз, но достичь поставленных целей было по-прежнему нелегко. Географические барьеры на юге (Пиренеи и Альпы) затрудняли экспансию в Испанию и Италию, поэтому главный упор делался на северо-восточное направление, где велись военные действия против Габсбургов во Фландрии и дальше на север, на голландских территориях. Эти области были хорошо укреплены, и добиться решающей военной победы не удавалось, но обычно уже одной угрозы было достаточно, чтобы британцы начали противодействовать французам. Экспансия на восток также была проблематичной, а союз с Австрией или Пруссией неизбежно приводил к конфликту со второй из этих стран. Главная проблема французской монархии заключалась в том, что, будучи сильнейшей державой в Европе, она являлась также и развивающейся колониальной империей: Франции принадлежала часть Вест-Индии (острова Сан-Доминго, Мартиника, Гваделупа, Тортуга), большая часть Канады, а также Пондишери и другие небольшие форпосты в Индии. На то, чтобы одновременно вести сухопутные войны в Европе и колониальную войну против британцев, ресурсов не хватало. В результате на втором фронте французы постоянно несли поражения. Лишь один раз, когда Франции не пришлось вести военные действия одновременно в двух направлениях — в ходе американской войны за независимость — ей удалось выиграть морское сражение против британского флота.

В Австрии Габсбурги продолжали править весьма разнородным набором территорий. Им приходилось сталкиваться с целым рядом проблем — здесь и присутствие Оттоманской империи на Балканах, и постоянная угроза успешной экспансии России при поддержке Турции, и общая враждебность Пруссии, в особенности после успешного захвата ею Силезии в 1740 году. Несмотря на все это, правившие Австрией Габсбурги, как правило, успешно выходили из всех затруднений: к XIX столетию империя расширилась до огромных размеров, и монархия сохранялась до 1918 года. Пруссия же смогла достичь высокого положения в начале XVIII столетия, прежде всего за счет упадка Швеции и Польши и ослабления Австрии после раздоров по поводу австрийского наследства. Однако вплоть до 1815 года Пруссия оставалась страной относительно слабой и зависимой от британских субсидий.

<-- Обзор XI Мир в 1700 году
Периферийные государства Европы: Британия и Россия -->

Обзор XI Мир в 1700 году

Население мира: 610 миллионов

Население регионов:

• Китай — 160 миллионов,
• Индия - 160 млн,
• остальная Азия — 95 млн (из них в Японии 26 млн),
• Европа - 120 млн
• из них во Франции - 22,
• в Германии -13 ,
• в Испании - 8,
• в Англии 6 млн,
• Африка - 60 млн,
• Америка -12 млн

Крупнейшие города:

• Константинополь (700 000),
• Пекин (700 000),
• Исфахан (600 000),
• Лондон (550000),
• Париж (550 000),
• Эдо (550 000),
• Дели (500 000),
• Ахмадабад (350 000),
• Осака (350 000),
• Киото (350 000),
• Каир (350 000),
• Кантон (300 000),
• Нанкин (300 000),
• Ханьчжоу (300 000),
• Неаполь (200 000)

События:

• Китай процветает в условиях стабильности, обеспеченной династией Цинь. Основное направление экспансии - обеспечение контроля над Монголией и частью Синьцзяна. Блокирование российской экспансии в районе Амура
• Япония стабильна, дом Токугава обеспечил внешний и внутренний мир
• Голландцы контролируют Батавию и большую часть «островов пряностей» (Молуккских)
• Индия: империя Моголов достигла максимальных размеров
• В Индии создается ряд британских поселений - Бомбей, Мадрас, Калькутта
• Оттоманская империя правит от Балкан и Анатолии до Леванта, Египта и Северной Африки. Первые потери территории - Габсбурги получают Венгрию, Трансильванию и Белград
• Сефевиды в Иране находятся в глубоком упадке
• Правители Омана подчиняют большую часть побережья Африки к востоку от Момбасы
• Упадок Испании, Голландской республики и Швеции. Франция доминирует на западе европейского континента
• Россия подчиняет Сибирь до самого побережья Тихого океана; основание Санкт-Петербурга, экспансия России на Балтике. Глубокий упадок Польши
• Подъем Англии как морской и колониальной державы
• На восточном побережье Северной Америки растут небольшие поселения европейцев
• В Бразилии и бассейне Карибского моря развиваются плантации, принадлежащие европейцам, где используется рабский труд. Быстро растет торговля рабами из Африки

<-- Оттоманская империя и Сефевиды
Европейские конфликты -->

Оттоманская империя и Сефевиды

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 19. Кризис XVII века и его последствия
19.9. Оттоманская империя и Сефевиды

С конца 1650-х годов в Оттоманской империи господствовало семейство Коприилу, в котором по наследству передавалась должность великого везиря, не считая других, не менее важных должностей. Турция теперь контролировала все восточное Средиземноморье. В ней происходили те же процессы, что и в западной Европе, ведущие к возникновению развитой военно-политической бюрократии, предназначенной, чтобы управлять государственными делами и обеспечивать длительное существование империи. Для ее интересов была важна обстановка на северном побережье Черного моря. В условиях экспансии Польши на юг, на земли Украины, конфликты с казаками в степях потребовали вмешательства, и в результате к Оттоманской империи добавилась новая провинция — Подолье — между реками Днепром и Днестром.

В государстве была налажена документация и отчетность, ничуть не хуже, чем в европейских монархиях. Управление на местах становилось все более децентрализованным, что обеспечивало большую гибкость по мере того как центральное правительство, как и правительства европейских стран, передоверяло политические, административные и судебные функции местным землевладельцам. Эти могущественные местные группировки создавали собственные системы покровительства и широко пользовались коррупцией, как и их коллеги в Европе. Именно в процессе развития этой системы Оттоманская империя достигла максимального расширения своих территорий. Большая часть острова Крит, который располагался на пути перевозки зерна из Египта в Константинополь, была отбита у венецианцев в 1645—1646 годах, хотя ключевой порт Кандия (Ираклион) выдерживал осаду до 1669 года.

В начале XVII столетия Турция в основном сохраняла мир с Габсбургами. Однако это обуславливалось тем, что государство испытывало внутренние трудности (в добавление к войне с Сефевидами в Иране), и у него не было возможности полностью контролировать приграничные районы Венгрии и Трансильвании. Как только власть османского правительства укрепилась, в 1663 году была предпринята попытка нападения на Габсбургов, закончившаяся неудачей, а затем последовала интервенция, во время которой Вена была осаждена (в 1683 году). Эти действия продемонстрировали силу Оттоманской империи: всем стало ясно, что никакого особенного упадка со времен великих завоеваний на Балканах (двумя веками ранее) не произошло. Тем не менее, как и в прошлом, Вена была слишком далеко от основной базы турок, и осада не могла закончиться успешно. Направление европейской дипломатии мало изменилось с XVI столетия — Габсбурги пытались возобновить анти-османский союз, опираясь на Венецию, хотя теперь они могли привлечь к этому поляков и русских. Однако Порта, как и в прошлом, пользовалась молчаливой, и иногда и открытой поддержкой французов, которые по-прежнему были настроены против Габсбургов. Венеции удалось на некоторое время отбить Морею и Афины — но вскоре они были снова потеряны, а Габсбурги хотя и взяли Белград в 1688 году, не сумели удержать его. В 1687 году султан Мехмед IV был низложен за то, что проиграл кампанию против Вены, но эффективность управления Оттоманской империей от этого не понизилась. Наконец, в 1699 году был заключен Карловицкий мир. После заключения Каср-и-Ширинского мирного договора в 1639 году, впервые за двести с лишним лет, Османская империя потеряла часть территории: к Ирану отходили земли Азербайджана, а также Ереван; Габсбурги же получили Венгрию, Трансильванию и Белград. Еще один султан, Мустафа И, был низложен в 1703 году преимущественно из-за того, что допустил эту потерю.

Несмотря на утрату этих приграничных областей на северных Балканах, Оттоманская империя оставалась сильной еще почти сто лет. Экономика продолжала развиваться и позволяла мобилизовать значительные ресурсы, в том числе и для проведения успешных военных кампаний.

Что касается европейских держав, они не сделали никаких значительных и долговечных «приобретений» вплоть до 1770-х годов. В 1709 году Россия была вынуждена отдать Азов, свой первый оплот на Черном море. В 1718 году был заключен Пожаривацкий мир, который положил конец войне Венеции и Габсбургов против Оттоманской империи. Результаты его были в целом нейтральными для турок: с одной стороны, Венецию вынудили отдать те земли в Средиземноморье, которые она приобрела по Карловицкому миру почти двадцать лет назад, но Габсбурги получили часть Сербии и небольшую часть территории Валахии.

Однако затем, когда завершилась война между Габсбургами и Россией, при подписании в 1739 году мира в Белграде, французы, которых историческая ситуация сделала «друзьями» турок, вмешались в ход переговоров. В результате Габсбургам пришлось отдать все, чего они добились по договору 1718 года, и вернуться на те позиции, которые занимали в конце XVII столетия. От этого момента на тридцать лет на Балканах установился мир, а Оттоманская империя в целом сохранила свой престиж, завоеванный триста лет назад.

С начала XVI столетия перед Турцией стояла сложная стратегическая проблема: ей угрожала война на два фронта: с европейцами на западе и Сефевидами в Иране. Эта проблема разрешилась только в начале XVIII столетия, с падением власти Сефевидов в Иране. После заключения мира с Турцией в 1639 году и армия Сефевидов, и их центральная администрация пришли в упадок; контроль за местными феодалами всегда был непрочен, и теперь эффективность центрального правительства в Исфахане еще понизилась. Местные вожди стали почти независимыми, среди племенных объединений Афганистана и центральной Азии повсеместно возникло брожение (с этим феноменом столкнулись также Моголы в Индии). Дошло до того, что в 1722 году афганцы из Кандагара под предводительством Мир-Ваиса захватили Исфахан. Оттоманская империя, не теряя времени, нанесла удар (по согласованию с Россией). В 1724 году они взяли Армению и часть Азербайджана, а России достались прилегающие к Каспийскому морю провинции Гилян, Мазандеран и Астарабад. С востока Турции более ничто не угрожало.

Почти полная анархия воцарилась в Иране, и в 1736 году последний, лишившийся влияния правитель-Сефевид был свергнут Надир-шахом Афшаром, вождем, ведущим свой род от монгола Чагатая, в союзе с разнородными афганскими и тюркскими племенами.

На самом деле Надир-шах был сыном ремесленника из тюркского племени афшар, вряд ли имевшего что-то общего с родом завоевателей-монголов, и чьим-либо вождем не являлся. В юности он успел побывать рабом, затем разбойником, потом постепенно поднялся до высших постов в государстве и захватил власть. Отличался особой даже по тем временам жестокостью. Скорее всего, «монгольские корни» были придуманы для обоснования его права на престол. (Прим. перев.)

Он также вторгся в Индию в 1739 году, но в 1747 году был убит, и созданная им коалиция быстро распалась. В Иране ему на смену пришел Карим-хан, предводитель коалиции оседлых групп племени зендов в западном Иране. Он правил, номинально оставаясь вакилем, то есть наместником пустующего трона Сефевидов, до 1779 года, и стал основателем новой династии, при которой страна жила спокойно.

Карта 59. Оттоманская империя в 1660—1800 годах

Затем зенды потерпели поражение от азербайджанского племени каджаров, потомков тюркских вождей, которые при Сефевидах были беглербегами (правителями) Мазендарана и Астарабада. Они установили контроль над всем Ираном к 1810 году и основали династию, которой предстояло править страной вплоть до 1924 года. Другие исламские правители в этом регионе также наращивали свое могущество. В 1650 году султан Ибн-Саиф из Омана занял португальский форт Маскат — захваченные португальские корабли стали основой его флота, который к концу XVII столетия состоял из 24 больших судов; из них один корабль был снабжен 74 пушками, а два фрегата имели по 60 орудий каждый. В 1698 году войска оманской династии захватили португальский торговый центр Форт-Хесус в Момбасе на побережье Кении.

Крах Сефевидов привел к важнейшим религиозным переменам. Надир-шах Афшар был суннитом, и он принялся подавлять шиитские элементы. Лидеры последних не слишком возражали, так как они избавились от претензий Сефевидов на религиозную догму, приобрели большую самостоятельность после удаления из государства улемов, которые примерно за сто лет стали основными противниками иранского режима. Зенды и Каджары были более терпимыми, чем Сефевиды, и при их правлении снова заметно оживилось суфийское движение, особенно секта Нурбакши, которая переселилась из Индии при шахе Масум-Али в 1785 году.

Однако параллельно с переменами в религиозной жизни Ирана происходили другие, еще более важные изменения в провинции Аравия. Там под покровительством местного вождя бедуинов Ибн-Саудаба в начале XVIII столетия возникло новое исламское движение пуристского и аскетического толка, получившее по имени своего основателя, Ибн Абд-аль-Ваххаба наименование ваххабизма. Аналогичное движение существовало и в Йемене, оно было направлено против поселившихся в регионе торговцев, исповедующих индуизм или другие немусульманские верования. Ваххабиты начали теснить турок по всей этой области, в 1770-х годах достигли Египта, но не добились существенных успехов, пока не захватили Медину и Мекку в 1806 году. События в Аравии были симптоматичны, свидетельствуя о постепенной потере Оттоманской империей контроля над рядом провинций в конце XVIII столетия, по мере того, как утверждались различные региональные сообщества.

В Египте мамлюки, воины-рабы из христианских провинций на юго-востоке Европы, а также из Судана, всегда были господствующей элитой. К концу XVIII столетия, при Али-Бее, скорее они, чем турецкий губернатор, обеспечивали управление провинцией; их влияние основывалось на больших доходах от торговли. Провинциальная знать Сирии все чаще предпочитала именоваться арабами (сомнительная претензия) или, на религиозной почве, суннитами, шиитами либо алавитами — но не подданными Оттоманской империи. В порту Акра и его окрестностях местный правитель Дахир-аль-Умар заправлял всеми делами и контролировал экспорт хлопчатобумажных тканей во Францию. Влияние турецких губернаторов в Сидоне и Дамаске было ничтожно по сравнению с ним.

Оттоманским властям из Константинополя удалось в 1775 году низложить Дахира — но направленный на его замену Ахмед-Джезар-паша, босниец по происхождению, проявил точно такую же независимость и по сути стал единоличным правителем провинции. Все эти неудачи стали предвестием тех испытаний, которые ожидали Оттоманскую империю начиная с последних лет XVIII столетия.

<-- Япония при династии Токугава
Обзор XI Мир в 1700 году -->

Япония при династии Токугава

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 19. Кризис XVII века и его последствия
19.8. Япония при династии Токугава

О предыдущем периоде истории Японии

Сёгунат Токугава, установившийся в 1603 году, обладал достаточным запасом сил, чтобы справиться с кризисом XVII столетия, который задел и Японию. Впрочем, его воздействие было незначительным и в основном проявилось в виде сельскохозяйственных проблем 1630-х годов с последующим поднятием цен на рис и, как следствие, мятежом Симабара в 1637—1638 годах. Угрозы внешнего нападения не было, и справиться с возникшими трудностями представлялось возможным. Придя к власти, Токугава Иэясу применил выжидательную политику, обеспечивая себе консолидацию власти. Он держал центральную часть Японии и столицу Киото под контролем своих ближайших родственников. Императоры жили в Киото, но Иэясу остался верен своей прежней базе в Эдо (современный Токио) — маленьком рыбацком поселении, которое отдал ему Хидэёси в 1590 году. Большинство влиятельных даймё выжили, даже его главные враги, Мори и Шимацу, но своих последователей он наградил большими земельными угодьями. Наследник Хидэёси (основная угроза для Токугавы) был разбит в 1615 году, а его замок в Осаке захвачен. Иэясу же официально отрекся от поста сёгуна в 1605 году и передал власть сыну, тем самым избегнув споров о наследовании, хотя на практике он правил до своей смерти в 1616 году.

Благодаря осмотрительности Иэясу основные институты сёгуната Токугава были созданы его сыном Хидетада (который умер в 1623 году) и его преемником Иэмицу, который правил до 1651 года. Администрация Токугава (бакуфу) управляла семейными владениями напрямую. Они включали около трети населения Японии и большинство основных городов, в том числе Эдо, Киото, Осаку и Нагасаки. Какую власть это давало дому Токугава, можно видеть из того факта, что они контролировали площади, на которых выращивали рис, в семь раз большие, чем у крупнейшего даймё, Маэда из Кадзанавы. Именно на этом основании они могли навязать свое господство другим даймё, которые подразделялись на три категории. Члены рода Токугава, которые не могли занимать пост сёгуна, назывались симпан («родичи»). Эти побочные линии рода Токугава, особенно так называемые «Три дома» (саше), были потомками седьмого, восьмого и девятого сыновей Иэясу, которым доверялось управление ключевыми областями Японии; в трех случаях из их рядов избирался и сёгун. Те из даймё, которые признали Иэясу еще до того, как он начал борьбу за власть в 1600 году, назывались фудай и занимали особое положение. К третьей категории относились тодзама (или «внешние даймё»), к которым причислили большинство знатных родов (за исключением Маэда). Это были люди, которые тем или иным образом когда-то оказывали сопротивление Иэясу и потому находились под подозрением. В их число входили Мори с западного Хонсю и Шимацу из Сацума на южном Кюсю которые впоследствии сыграли важнейшую роль в окончательном свержении дома Токугава в середине XIX столетия. При правлении Токугава число тодзама и их могущество неуклонно сокращались: одного за другим их наказывали за различные преступления или нарушения закона (действительные или выдуманные), а их земли и права переходили к более надежным фудай.

У даймё сохранились их служащие (самураи), но и те, и другие быстро утратили свои военные функции, в частности, последние сделались чиновниками в административных органах даймё. Это происходило потому, что сами даймё, первоначально являвшиеся военными предводителями, превратились в местных администраторов, чья деятельность подчинялась законодательству сёгунов. Они не платили налогов сёгуну (у него было достаточно доходов со своих собственных земель). Однако они все-таки подносили ежегодно «подарки», по сути, дань, согласно тщательно разработанной системе, от них также требовалось оплачивать расходы на содержание местных правительственных органов в своих областях и участвовать в финансировании некоторых военных операций. В целом у даймё было больше экономических и военных сил, чем у сёгуна, но они были разобщены распрями и находились под очень жестким контролем. Все они были связаны с домом Токугава сложной сетью брачных союзов, и им не дозволялось общаться друг с другом напрямую — только через правительство в Эдо. Они не могли увеличить размеры своих военных отрядов или построить замок без разрешения сёгуна, и у Токугава было достаточно сил, чтобы принудить их к выполнению этих правил. Основным рычагом подчинения даймё была четко установленная система санкин-котай. Начиная с 1634 года каждый даймё был обязан направлять в Эдо заложников, которые должны были постоянно жить там. Кроме того, они должны были приезжать туда сами на полгода, чтобы служить сёгуну, и для этого содержать вторую, весьма дорогостоящую резиденцию в столице. Чем дольше сохранялся внутренний мир в Японии, тем меньше становилось значение прежних военных занятий даймё.

Центральное место в укреплении государства Токугава занимало управление внешними делами; был положен конец прежней системе, при которой всякий местный даймё мог принимать собственные решения. Контакт с чужеземцами теперь был невозможен без одобрения правительства в Эдо. Токугава считали себя равными китайскому правительству (отчасти потому, что в Японию никогда не вторгались «варвары») и отказывались смириться с тем, какое место им отводится в китайской системе дипломатии и политической иерархии региона. Японцы были достаточно сильны, чтобы самим диктовать условия своего участия в иностранных делах, поэтому они избежали неблагоприятного воздействия беспорядка, последовавшего за крахом династии Мин, а затем извлекли выгоду из длительного периода стабильности на протяжении XVIII столетия.

Этика дома Токугава имела антихристианскую направленность: к 1630-м годам христианство как религия было уничтожено в Японии, а голландских коммерсантов содержали на острове Дэджима близ Нагасаки в унизительных условиях. Однако уровень зарубежной торговли был высок; даймё Цусимы, Сацуми и Мацумэ с позволения правительства вели торговлю, пользуясь японскими судами, и основательно обогатились. Основным торговым партнером был Китай, основные торговые пути вели через Корею и острова Рюкю (в частности, через Окинаву). Китайцы закупали крупными партиями серебро и, позднее в XVII столетии, медь — из Японии вывозилось свыше 5000 тонн в год. Объем торговли с Кореей также был довольно значителен: туда уходило около 10 процентов серебра, которое чеканилось за год в Японии. Соответственно, Япония не была отрезана от внешнего мира — она просто была достаточно сильна, чтобы самостоятельно решать, в какие вступать контакты, чтобы избежать вовлечения в войну.

<-- Китай: стабильность и процветание
Оттоманская империя и Сефевиды -->