Революция в военном деле

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.11. Революция в военном деле

Бесконечные династические конфликты по всей Европе, усугубленные нарастающими религиозными разногласиями и подкрепленные воздействием огнестрельного оружия, привели к перевороту в военном деле в пределах Европы. Все еще достаточно примитивные европейские монархии начала XVI столетия вынуждены были учитывать новшества, и это приводило к изменениям в системе государственной власти. Армии конца XV столетия все еще состояли в основном из лучников (способных выпустить до десяти стрел за минуту с вероятностью точного попадания на расстоянии до 200 ярдов — 182,4 метра), кавалерии и копейщиков. Иногда этот набор дополнялся несколькими единицами артиллерии. Развитие последней привело к серьезным изменениям в средствах обороны — стены крепостей стали ниже и толще, при них начали устраивать бастионы и устанавливать артиллерию. По периметру оборонительные сооружения стали протяженнее. Стоимость возведения существенно выросла, однако новые системы защиты были действенными, и захват городов стал очень затруднительным даже при длительных осадах, рытье подземных ходов и наличии многочисленных армий. Поэтому крайне редко какая-нибудь из многих битв становилась решающей. Первым видом пехотного огнестрельного оружия в Европе стала аркебуза, разработанная в начале XVI столетия — для ее перезарядки требовалось несколько минут, а дистанция точного попадания была вдвое меньше, чем у лучников, но она была эффективна, потому что при этом не требовалось длительного обучения солдат стрельбе. Переворот начался только после разработки мушкета в 1550-х годах (впервые его применили испанские солдаты в Италии). Из него можно было пробивать стальной доспех на расстоянии сто ярдов (91,4 м), и древние виды оружия, такие как палаш, алебарда и арбалет, приносившие мало пользы на протяжении предыдущих десятилетий, окончательно исчезли (даже англичане отказались от своих традиционных боевых луков в 1560-х годах). Копейщики были намного менее эффективны, но их оставили, чтобы защищать мушкетеров, поскольку скорострельность у них была низкая. Решение проблемы было найдено в 1590-х годах, когда придумали способ залповой стрельбы, выстраивая мушкетеров длинными рядами. Однако для этого требовалось уже обучение, тренировки и дисциплина, и связность действий разных подразделений. К 1620-м годам шведская армия уже могла выставить шесть рядов мушкетеров, настолько хорошо обученных, что они могли поддерживать непрерывный огонь. Нарезные ружья уже существовали, но их скорострельность была еще ниже, и их использовали только для снайперской стрельбы. К началу XVII столетия появились первые образцы полевой артиллерии — шведы в 1630-х годах применяли до восьмидесяти орудий.

В результате этих технических нововведений численность европейских армий быстро возросла. К концу XV столетия армии Карла VIII в Италии и его испанских противников насчитывали не более 20 000 человек и были ничтожно малы по сравнению с великими армиями династии Сун в Китае за шестьсот лет до того. За столетие испанская армия возросла примерно в десять раз, до 200 000 человек, а к 1630-м годам армия в 150 000 человек считалась нормальной для любого крупного государства. К концу XVII столетия численность французской армии составляла около 400 000 человек, а упадок испанской державы проявился в том, что правительство могло содержать армию не более 50 000 человек. Даже страны среднего звена, такие, как Голландия и Швеция, к концу XVII столетия содержали армии по 100 000 человек и более. Поначалу технические новинки сказались на ситуации в главных конфликтных точках — Италии, Франции, Испании и Нидерландах. Англия, которой вторжение не угрожало, не строила современных фортификаций и содержала намного меньшую армию; в некоторых сражениях во время гражданской войны 1640-х годов, таких, как при Несби, полевая артиллерия не применялась вовсе.

В военно-морском деле также произошли существенные перемены, поскольку за два века после 1450 года научились оснащать пушками парусные суда. К началу XVI столетия огнестрельное оружие на флоте было представлено дульнозарядными бронзовыми пушками, стрелявшими железными ядрами весом в шестьдесят фунтов (27,24 кг). К концу столетия научились строить галеоны, и голландцы в начале XVII столетия первыми построили флот, пригодный для долгосрочных плаваний в океанах; он предназначался для нападения на испанцев. В состав его входили первые фрегаты водоизмещением 300 тонн, снабженные 40 пушками каждый — к середине XVII столетия у голландцев было 157 боевых кораблей. К концу XVII столетия военно-морские флоты основных европейских держав были способны проводить операции в Карибском море, Индийском и Тихом океане, нападать друг на друга на расстоянии тысяч миль от баз. (Более усовершенствованные корабли строили в Азии. В 1590-х годах корейцы создали «судно-черепаху», ранний вариант бронированного корабля, около 100 футов (30,5 м) в длину, с покрытием шестиугольными металлическими пластинами, препятствующими абордажу или пробиванию бортов. На «черепахе» было устроено по двенадцать пушечных портов на каждом борту и 22 люка для мелкого огнестрельного оружия и огнеметов. Именно с помощью таких судов был дан отпор японцам во время вторжения 1590-х годов).

Эти огромные армии и флоты нуждались в серьезном обеспечении. В 1440-х годах французская артиллерия расходовала 20 000 фунтов (около 8 тонн) пороха в год; двести лет спустя ей требовалось 500 000 фунтов (около 200 тонн). Оружие для пехоты нужно было изготавливать в больших мастерских, пришлось увеличить производство железа и металлических изделий. Строились арсеналы и верфи. Людей следовало нанимать путем рекрутского набора, им следовало платить в той или иной форме. Военные расходы стали «съедать» чуть ли не весь доход государств — например, в богатой Оттоманской империи на армию и флот уходило почти две трети доходов правительства. Даже такие страны, как Англия, избежавшие вовлечения в основные европейские войны, могли оказаться на грани банкротства. Война с Шотландией и Францией (длившаяся с перерывами с 1542 по 1550 год) обходилась около 450 000 ф.ст. в год, притом, что доход государства составлял всего 200 000 ф.ст. в год. Финансирование войны обеспечивалось путем продажи монастырских земель, конфискованных Генрихом VIII (две трети их были проданы к 1547 году), увеличения налогов, изъятия денег под видом добровольных займов, конфискации имущества частных лиц; и все равно государственный долг доходил до 500 000 ф. ст. В Испании, которая вынуждена была расплачиваться за политические демарши Габсбургов, ситуация была еще плачевнее. Когда Филипп II вступил на трон в 1556 году, он обнаружил, что весь доход государства на ближайшие пять лет уже разобран на выплату основных ссуд и процентов. Испанская монархия обанкротилась; то же самое повторилось в 1575, 1596, 1607, 1627, 1647 и 1653 годах. Деньги, одалживаемые монархам, по сути, просто конфисковывались — у королей всегда оставалась возможность добыть еще денег, отказавшись выплачивать проценты по уже выданным ссудам, пока не будут даны новые.

В большинстве стран отсутствовали бюрократические структуры для управления и содержания больших армий. Много трудностей создавало и рекрутирование солдат. Как правило, в армию шли те, у кого не оставалось иной альтернативы прямой смерти от голода. Во многих местах администраторам выдавали разнарядку на отправку в армию определенного числа преступников. Поэтому армии представляли собой разнородное сборище недисциплинированного сброда, к тому же состав подразделений постоянно менялся. Образования не распадались в основном из-за боязни упустить свою долю добычи. Уровень дезертирства был высок; в среднем армии теряли ежегодно почти четверть состава за счет болезней, дезертирства и военных потерь. Бывало и хуже: численность испанской армии во Фландрии сократилась с 60 000 человек в июне 1576 года до 11 000 в ноябре. Между 1572 и 1609 годами испанская армия в Нидерландах бунтовала не менее сорока пяти раз. Не способные организовать собственные армии, к началу XVII столетия правительства стали перепоручать это нанятым по контракту специалистам — в период максимально активного ведения войн на европейских территориях в 1630-е годы было задействовано более 400 таких помощников. Некоторые из них, такие, как Валленштейн, содержали целые армии от имени императора и могли основательно обогатиться в случае успеха кампании. Только в Швеции при Густаве-Адольфе существовала система призыва, но это привело к ужасным последствиям в стране. Бюгде, один из приходов в Швеции, был обязан в течение двух десятилетий после 1620 года поставить для армии 230 мужчин. Из них выжили всего пятнадцать человек, и пять из этих вернувшихся домой были калеками — мужское население прихода сократилось наполовину. Жалованье солдатам платили очень скудное, снабжение многочисленных войск было затруднено за счет отвратительного состояния европейских коммуникаций. Расположенный в каком-нибудь городке гарнизон в 3000 человек мог быть многочисленнее жителей самого города, а войско в 30 000 человек превышало население большинства городов в Европе. Проблемы углублялись еще и необходимостью обеспечивать фураж для лошадей, а к тому же за армией следовало огромное число «обозных». В 1646 году в двух баварских полках было 960 солдат, но их сопровождали 416 женщин с детьми и 310 слуг. Провиант поставлялся армиям в виде «платы за защиту» теми селениями, через которые они проходили (быстро сообразив, что это намного эффективнее простого грабежа). В районах самых активных боевых действий поселянам приходилось откупаться от обеих соперничающих армий и мириться с угрозой заболеваний, распространяемых войсками. Жители местностей, прилегающих к основным дорогам, страдали при переходе армий туда и обратно. Оттоманская армия имела четко установленные системы снабжения и пользовалась определенными основными путями при проходе через Анатолию. Но во время кампании 1579 года против Сефевидов ей пришлось избрать новые пути передвижения, поскольку на прежнем маршруте все деревни были оставлены жителями и заброшены.

<-- Восточная Европа
Подъем европейской государственности -->

Восточная Европа

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.10. Восточная Европа

18.10.1. Польско-Литовское королевство (Речь Посполитая)

О предыдущем периоде истории региона

В начале XVI столетия семейство Ягеллонов, королей Польши и Литвы, поставляло также королей в Венгрию и Богемию. Все вместе они правили примерно третью европейского континента. Хотя это был чисто династический союз на разнородных территориях, семейство, пожалуй, превосходило могуществом своих соперников Габсбургов. После гибели бездетного короля Ласло II в битве при Мохаче против турок в 1526 году Венгрия и Богемия отошли к Габсбургам, хотя Венгрией те почти не управляли до 1680-х годов. Тем не менее, оставаясь королями Польши и Литвы, Ягеллоны все еще правили наибольшим государством Европы. Они были тесно связаны с западной Европой, в основном за счет богатства, извлекаемого из экспорта зерна в Нидерланды через порт Гданьск. Монархия была здесь не менее прочна, чем на западе Европы — она владела примерно шестой частью земель в стране, управляла чиновниками и армией.

То внутреннее ослабление, которое возникло в государстве позднее, в XVIII столетии, и привело к его разделу, вовсе не было неизбежным. Однако внутренние проблемы (как и в большинстве европейских государств того времени), конечно, наличествовали. Союз Польши и Литвы держался только на связи между двумя коронами, и знать в каждой из стран опасалась попасть в подчинение к другой. В 1560-х годах ситуация ухудшилась, поскольку Зигмунд II умирал бездетным, и требовалось избрать ему преемника в условиях внешней угрозы, исходящей от Московии и, в меньшей степени, от Швеции. И все же государство было способно принять решительные меры. В 1569 году сейм (парламент) и сенат Польши совместно с представителями Литвы приняли Люблинскую унию. Она предполагала, что оба эти учреждения вновь встретятся в новой столице (которой стал небольшой городок Варшава) и создадут «общее дело» (Речь Посполиту), с единой валютой и без таможенных застав на внутренних дорогах.

Варшава с XIV века была столицей важнейшего в Польше Мазовецкого княжества и вряд ли по тем временам воспринималась как «небольшой городок» — хотя, конечно, быстрый рост и развитие города начались после описываемых событий. (Прим. перев.)

Относившиеся к Литве земли Украины, включая Полесье, Волынь и Киев, отошли к Польше.

В 1572 году Зигмунд умер, и на следующий год сейм собрался, чтобы избрать преемника династии. Габсбургов отвергли (как и в прошлом), также как и Иоганна III Шведского и Ивана IV, которых подозревали (справедливо) в намерении расчленить королевство. Вместо них был избран Валуа — Генрих, брат французского короля Карла IX. Тем не менее ему, как и всем последующим королям, пришлось принять так называемые «Acta Henriciana», согласно которым монарх обязывался сохранить избирательный принцип, созывать сейм каждые два года, соблюдать религиозную терпимость и получать одобрение сейма при назначении новых налогов, объявлении войны и призыве дворянства на военную службу. Если король нарушал соглашение, дворянство имело право на сопротивление. Эти условия действительно ограничивали власть монарха, но не до такой степени, чтобы государство, не менее могущественное многих других в Европе, не могло развиваться.

Соглашение 1573 года, в том числе и относительно религиозной терпимости, имело немалое значение, поскольку соединенное государство Польши и Литвы включало ряд различных конфессий еще до Реформации и избежало худших эксцессов нетерпимости, поразившей остальную Европу. Четверо из каждых десяти жителей были православными христианами, были лютеране (особенно среди немецкоязычного населения), а также кальвинисты, менониты, анабаптисты и унитарии, не говоря уже о значительном еврейском населении.

Унитарии — левое, рационалистическое крыло протестантизма. Отвергали догмат о Троице, вероучение о грехопадении и таинства, в том числе признаваемые другими протестантами. (Прим. перев.)

К последней четверти XVI столетия католики составляли менее сорока процентов населения, и установить единую религиозную систему было бы затруднительно. Сложность религиозной жизни страны еще усугубилась в 1590-х годах, когда была создана униатская церковь. В ней православные обряды и обычаи (в частности, право духовенства жениться) сочетались с подчинением папе римскому. Цель ее создания была преимущественно политической — ослабить связь православного населения в восточных областях страны с Московией, основным соперником Польско-Литовского государства. Однако значительная часть как католических, так и православных церковников отказалась признать новую конфессию, что лишь углубило религиозные трения.

Эти трения все же не слишком ослабили королевство. В 1575 году Генрих оставил Польшу, которую успел возненавидеть, чтобы стать королем Франции. Его место занял Стефан Баторий, князь Трансильванский, который был единственным не-Габсбургом, не-шведом и немосковитом среди кандидатов при выборах 1573 года. При Батории Польско-Литовское королевство значительно окрепло — доходы короны удвоились, была создана большая, хорошо экипированная армия, Москве был нанесен ряд поражений. Когда Баторий умер в 1586 году, Габсбургов снова отвергли, но не осталось иной альтернативы, кроме Сигизмунда Вазы (наследника шведского трона), который и стал королем Зигмундом III в 1587 году.

Зигмунда более всего интересовало обретение трона Швеции, и он безуспешно попытался сдать польскую корону Габсбургам в 1589 году. Когда по смерти его отца в 1592 году Зигмунду не удалось стать шведским королем, шанс объединения обоих государств был уже упущен, и у Зигмунда не осталось иного выбора, как сосредоточиться на собственном королевстве. Он был ярым католиком (одна из причин, по которой его не приняли в Швеции), но старался избегать вовлечения в Тридцатилетнюю войну (были только конфликты со Швецией из-за сфер влияния на Балтике). Когда он умер в 1632 году, ему наследовал сын, Владислав IV, а за ним правил его брат, начиная с 1648 года. Несмотря на сохранение формально выборной системы, Польша после 1587 года стала таким же династическим государством, как и вся остальная Европа.

18.10.2 Московия

Более раннюю историю Московии

В восточной части континента к концу XV столетия важнейшим событием стала энергичная экспансия Московского государства. При Иване III (1462-1505) и Василии III (1505-1533) территория, подчиненная Москве, утроилась. Поначалу в нее были включены области, соседствующие непосредственно с Москвой — Ярославль и Ростов, затем Новгород в 1478 году, Тверь в 1485 году и Псков в 1510 году; последнее независимое русское княжество, Рязань, было взято в 1520 году. Экспансия была также направлена отчасти на запад, против Литвы — в 1494 году была захвачена Вязьма, — однако продвинуться дальше при противодействии более сильного соседа не удавалось, и в 1522 году мирный договор очертил западную границу Московии вплоть до конца столетия. С 1489 года правители Московии назывались царями, и тогда же, в 1490-х годах, они приняли герб с двуглавым орлом в подражание Габсбургам.

Двуглавый орел был родовым знаком последней византийской династии Палеологов (1261—1453) и гербом Софьи Палеолог, супруги великого князя Ивана III. Считается, что Россия «одолжила» этот герб по праву преемственности, объявленному после падения Константинополя в XV веке, он изображен на печати Ивана III 1497 года. Изображение этого орла также сохранилось в геральдике многих балканских стран. Однако на Русь такой орел попал раньше — его можно встретить на Златых вратах Рождественского собора в Суздале (XIII век), в середине XV века он появляется на монетах Тверского княжества, а также на печати тверского князя Михаила Борисовича, правившего в 1461-1486 годах. Орел с печати Ивана III имеет другую форму, нежели Габсбургский (больше перьев, они не торчат верх, на хвосте — прямые, а не завитые), и практически идентичен орлу, изображенному на современных российских монетах. (Прим. ред.)

Несмотря на эти претензии высокого статуса, правители Московии были лишь незначительными монархами, правящими отсталой страной на краю европейского мира. Правительство все еще опиралось на систему семейных отношений, чиновников было мало, письменной документации не существовало. Контроль над обширными землями при очень плохих коммуникациях был неизбежно слабым. Внутреннее единство было непрочным — например, Новгород сохранил собственную монету. Местные администраторы, присылаемые из Москвы, создавали собственные сферы влияния, и уровень коррупции был высок.

Основой укрепления государства стало создание армии, контролируемой монархом и снабженной огнестрельным оружием. Впервые это оружие применили в конце XV столетия; для надзора за его изготовлением были приглашены итальянские оружейники. Однако темпы развития были низкими, никаких фундаментальных изменений не произошло до середины XVI столетия.

Самым выдающимся правителем Московии в XVI столетии был Иван IV (1533—1584), известный также как «Грозный». Он сыграл важнейшую роль в создании центра более развитого государства и в дальнейшей экспансии Москвы, но он же в значительной степени стал виновником внутреннего распада страны в конце столетия.

Иван IV страдал от тяжелого заболевания позвоночника, и для того, чтобы избавиться от боли, много пил и принимал другие средства, лишь усилившие его врожденные параноидальные склонности. Он унаследовал трон еще ребенком, но венчался на царство (став первым в своем роду, кто прошел обряд коронации) только в 1547 году, после периода жестоких распрей между различными группами бояр. Растущая мощь государства была продемонстрирована в 1550 году, когда были организованы первые регулярные подразделения мушкетеров («стрельцов»), состоящие на жалованье у центрального правительства. Пока территориальную экспансию на запад блокировала Литва, Москва обратила внимание на юг, в сторону своего ближайшего соседа, Казанского ханства. Даже после того, как завоеванные когда-то монголами территории были заново переделены, отношения Московии с ханством оставались тесными — оно контролировало основной торговый путь на юг (важный источник поставки рабов Оттоманской империи), и в периоды упадка Москва продолжала платить дань, хотя и предпочитала называть ее «дарами».

Казанское ханство располагалось на восток от Москвы и не имело никакого отношения к пути в Османскую империю — здесь автор путает его с Крымским ханством (зависимым от турок). Волга, вопреки мнению автора, впадает не в Черное, а в Каспийское море. (Прим. ред.)

Военные действия длились с перерывами на протяжении 1540-х годов, затем Иван Грозный провел решающую кампанию, и в 1552 году Казань была захвачена. Это привело к резкому изменению баланса сил и стало первым успехом бывшей Руси против ее завоевателей XIII столетия. Московия теперь взяла под контроль торговый путь по Волге в Черное море; завоевание Казани открыло возможность дальнейшей экспансии на восток. Тем не менее военная мощь Московии была все еще достаточно ограничена, и от планов нападения на намного более сильное Крымское ханство пришлось отказаться. Вместо этого в 1558 году Иван Грозный обратился на запад, чтобы напасть на Ливонию, последнюю территорию Тевтонского ордена; однако в этом направлении ему препятствовали соперничающие с Московией державы — Речь Посполитая, Дания и Швеция. Война продолжалась, но никаких особых выгод не принесла и завершилась перемирием с прибалтийскими государствами в начале 1580-х годов.

Расходы на эту войну стали одной из основных причин нарастания внутренних проблем в Московском государстве. Еще важнее был избранный Иваном политический курс. Он сталкивался с растущей оппозицией внутри собственной семьи, а также со стороны знатнейших семейств, бояр, которые входили в государственный совет, и все возрастающего числа изгнанников, укрывшихся в Литве. В ответ на это в 1564—1565 годах была организована опричнина — независимая административная система, находившаяся под непосредственным надзором царя и управлявшая большими областями страны, в то время как боярский совет (номинально ответственный перед царем Иваном) управлял всем остальным.

Точная цель создания опричнины остается неясной — возможно, это был своеобразный способ уменьшить влияние основных представителей знати, отражавший личную паранойю Ивана. Опричники, новая элита, обязаны были хранить верность царю и помогали исполнять его волю, хотя она становилась все более невразумительной: действительных и мнимых врагов ссылали и казнили целыми семьями, повинуясь лишь капризам Ивана. С 1567 года пытки и казни участились по мере того, как росло число реальных и воображаемых заговоров. В 1570 году массовая кампания устрашения была проведена в Новгороде. По официальным данным было убито около 2000 человек; на практике общее число жертв было намного выше, город был почти опустошен и разграблен. В 1572 году опричнина была упразднена, но созданная ею атмосфера осталась. Задолго до смерти царя Ивана в 1584 году Московия начала распадаться изнутри.

Карта 57. Расширение Московского государства

1 — Московские владения на 1147 год; 

2 — территории, присоединенные к Москве при Иване III (на 1462 год); 

3 — территориальные приобретения после Ивана III

<-- Европа: династический конфликт
Революция в военном деле -->

Европа: династический конфликт

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.9. Европа: династический конфликт

Растущие религиозные разногласия в Европе XVI столетия служили еще большему раздуванию давних династических конфликтов. В результате Европа стала в XVI столетии самым нестабильным регионом Евразии, где постоянные войны и высокий уровень религиозной нетерпимости и преследований резко контрастировал с относительной стабильностью и миром в великих империях — Оттоманской и Мин. Политика Европы характеризовалась не национальными, а династическими интересами правящих и аристократических семейств, стремившихся достичь порой весьма туманных целей многовековой давности. В этом отношении Европа XVI столетия не отличалась от четырнадцатого и XV, со всеми этими конфликтами между Габсбургами, Люксембургами и Виттельсбахами за титул императора или притязаниями англичан на французский трон в 1330-х годах, которые привели к Столетней войне. Как и в других доиндустриальных державах, надежное наследование было чрезвычайно важно для успеха династии. Османский султан мог убить всех своих братьев, чтобы оставить за собой титул, а Филипп II Испанский намеревался убить своего умалишенного сына дона Карлоса. В Англии нужда в мужчине-наследнике определяла все матримониальные демарши Генриха VIII, а его дочери Елизавете пришлось казнить свою соперницу Марию Шотландскую ради сохранения трона.

В 1494 году французский король Карл VIII решил напомнить о претензиях двухсотлетней давности Анжуйской династии на трон Неаполя в противовес Арагонскому королевскому дому. Для этого требовалось пройти более 400 миль по враждебной территории — это не имело никакого стратегического смысла и не удивительно, что закончилось провалом. В 1499 году герцог Орлеанский стал королем Людовиком XII и добавил другую династическую претензию — на герцогство Миланское. Все эти заявки французской монархии наталкивались на встречные заявки (а иногда и на реальные владения) Габсбургов. Расширение территории, подвластной этому семейству, достигло своего пика при императоре Карле V и было результатом ряда династических совпадений и браков. Бургундия и Нидерланды достались Габсбургам в 1477 году. Важнейшим событием стал брак Филиппа, сына Максимилиана I (который также был императором с 1508 по 1519) с Хуаной, дочерью Фердинанда и Изабеллы, повелителей Кастилии, Арагона, Неаполя и Сицилии. При Хуане все эти разнообразные королевства впервые объединились, но она была безумна, и от ее имени правил сын Карл. После смерти Филиппа он также получил Бургундию и Нидерланды, а в 1519 году, посредством щедрого подкупа, финансированного германскими банкирами Фуггерами, добился императорского титула. В 1526 году ему достались старые владения Габсбургов в Богемии и усеченное королевство Венгрия. Таким образом, владения Карла V представляли собой беспорядочный и разбросанный набор территорий, которые объединяло лишь то, что ими правил один человек. Тем не менее, развивающаяся французская монархия вынуждена была наблюдать за тем, как Габсбурги постепенно зажимают ее со всех сторон; они также противились ее династическим посягательствам в Италии. Германские князья, как и в прошлом, обычно сопротивлялись любым попыткам императора и папы контролировать их. (Папство владело собственными обширными территориями в центре Италии.) Потому растущее влияние Габсбургов вызывало у них подозрения. Проблема заключалась в том, что Габсбурги были самыми главными сторонниками католического дела, и это религиозное измерение лежало в основе почти всей их политики — в Германии 1540-х годов, во время восстания голландцев после 1566 года, и даже при отправке Великой Армады против Англии в 1588 году. На протяжении полутораста лет после 1500 года европейская история вращалась вокруг попыток Габсбургов добиться господства над большей частью континента и того сопротивления, которое они вызвали. Только после заключения Пиренейского договора в 1659 году Габсбурги и испанская монархия окончательно признали, что эта задача невыполнима.

Первый этап конфликта в начале XVI столетия касался соперничества французской короны и Габсбургов из-за земель в Италии. Это был период бесконечных войн, вторжений с обеих сторон, огромных потерь, усиливающегося разорения; малые государства полуострова то и дело заключали различные союзы между собой, а решительной победы не одерживал никто. Карл V, казалось бы, достиг успеха в битве при Павии в 1525 году, когда Франциск I, король Франции, попал в плен. Ценой его освобождения стал через год Мадридский договор, когда Франциска вынудили отказаться от претензий французского королевского дома на Неаполь, Милан и Геную. Впоследствии папа снисходительно освободил Франциска от этих обязательств, так что тот смог создать союз против Габсбургов. Это привело в 1527 году к разграблению Рима имперскими войсками под командованием Карла. Потом последовало длительное затишье — ситуация была патовая. Развязка наступила лишь после того, как и Франциск, и Карл сошли со сцены. Договор в Като-Камбрези в 1559 году стал завершением первого этапа борьбы. После шестидесяти пяти лет конфликта французский королевский дом не владел в Италии ничем, кроме незначительного маркизата Салюццо, хотя на его восточной границе и находились Мец, Туль и Верден.

Карта 56. Габсбургское наследство Карла V

Помимо конфликта с французской монархией, у Габсбургов было еще много проблем. Они считали одной из главнейших своих задач, будучи императорами, действовать в качестве защитников христианства от превосходящих сил Оттоманской империи на Средиземном море. Точно так же они считали себя обязанными защищать католицизм от лютеранства в Германии. В конце 1540-х годов, Карл V, одержав победу в битве под Мюльбергом против протестантской лиги Шмалькальдена, казалось, вот-вот положит конец расколу церкви. Однако затем он потерял поддержку ряда князей (отчасти поддавшихся французскому влиянию) и к 1552 году отказался от мысли силой добиться религиозного единения. Аугсбургский мирный договор 1555 года оговаривал условие, что религию будет выбирать светский правитель, и отражал тот факт, что императоры веками страдали от недостатка реальной власти по сравнению с германскими князьями. И Германия действительно обрела религиозный мир на полстолетия, хотя дело облегчалось тем, что не потребовалось заключать соглашение с экстремистски настроенными кальвинистами. К середине 1550-х годов Габсбурги стояли на краю банкротства (что и случилось в 1557 году). Несмотря на то, что они контролировали почти четверть населения Европы, включая богатейшие ее области (особенно Нидерланды), и имели доступ к богатствам Америки, им не удалось выработать и внедрить эффективные методы управления такими большими и неоднородными территориями. Для династической империи доиндустриального периода с неразвитой инфраструктурой эта задача была неподъемной. В 1555 году Карл V отрекся от престола. Подобно многим другим наследственным монархам, он разделил территорию, которой правил. Императорский титул он отдал брату Фердинанду I (1555—1564), а в Испании власть перешла к его сыну Филиппу II (1556—1598). С тех пор Габсбурги продолжали существовать в виде двух ветвей, с отдельными правителями в Вене и Мадриде.

В то же время французская монархия была близка к краху после смерти Генриха II в 1559 году, которому наследовал пятнадцатилетний Франциск II. Монархия распадалась на враждующие группировки аристократических и королевских домов, несмотря на сильное влияние Екатерины Медичи; сказывалась также религиозная рознь. Наварра была протестантской, партия Гизов — католической, Монморанси, не изменяя католичеству, перешли на другую сторону конфликта. За вторую половину XVI столетия прошло восемь гражданских войн, и французское государство почти распалось. Многие проблемы были порождены возрастающим влиянием кальвинизма. Католики опасались, что те захватят власть так же, как это случилось в Шотландии в 1559 году, когда Мари де Гиз, которая являлась регентшей при своей дочери Марии, была отстранена от власти. В 1560 году был разоблачен «Амбуазский заговор», целью которого было убийство герцога де Гиза, похищение юного короля и захват власти. В 1572 году католики сами нанесли удар, уничтожив во время «Варфоломеевской ночи» около 2000 протестантов в Париже.

Согласно новейшим сведениям, из чуть более двух тысяч погибших в Варфоломеевскую ночь лишь примерно четверть, если не меньше, были собственно гугенотами. Остальные, будучи католиками, стали жертвой сведения личных счетов и откровенного грабежа. (Прим. перев.)

Конфликт продолжался до 1591 года, когда Генрих Наваррский, первоначально протестант, стал королем и утвердил католицизм в качестве государственной религии. В 1598 году Нантский эдикт гарантировал терпимое отношение к христианам других толков. Привело это к тому, что Генрих был убит иезуитом в 1610 году именно за то, что был терпимым — а значит, не был настоящим католиком.

Внутренние французские распри дали Габсбургам большую свободу действий, однако они так и не сумели справиться с восстанием в Нидерландах в конце 1580-х — начале 1590-х годов. Казалось, что они сумеют достичь своих целей, когда Великая армада была отправлена против Англии и Нидерландов, а затем испанская армия пошла на Париж. Однако положение резко ухудшилось, и в 1598 году Габсбурги были вынуждены заключить мир с Францией, в 1604 году с Англией, а также длительное перемирие с голландцами в 1609 году.

Следующая серьезная военная эпопея в Европе началась в 1618 году с того, что протестантские области Богемии восстали против своего католического повелителя, Габсбурга, Фердинанда II (в 1619—1637 годах — императора). Поначалу Габсбург успешно справлялся с ними, но возникло внешнее вмешательство — голландцы вступили в войну в 1621 году, после истечения срока перемирия с Испанией, датское королевство — в 1626 году. Тем не менее к концу 1620-х годов казалось, что имперская армия под командованием Валленштейна одержит окончательную победу. Это побудило другие государства попытаться остановить Габсбурга, и в 1630 году за дело взялся шведский король Густав-Адольф. Прямое вмешательство испанцев в 1634 году, как нетрудно было предсказать, привело к вторжению французов годом позже. Нападение испанцев на Францию провалилось, а восстания в Португалии и Каталонии в 1640-х годах еще более ослабили позиции Габсбургов. Обе стороны уже близки были к полному истощению сил, и начались поиски соглашений, которые были бы приемлемы для всех. Война закончилась как-то странно сперва был заключен испанско-голландский мир в 1648 году (что лишило французов важного союзника), потом общее соглашение в Германии (Вестфальский мир). Теперь борьба свелась к чисто французско-испанскому соперничеству, пока не был заключен мир в 1659 году, по которому французы получили Артуа и Руссильон. Габсбургам не удалось навязать свое господство западной Европе. На самом деле эта задача была невыполнима, если учесть, как разнообразны были территории, которыми они правили, привилегии и права, на которых настаивала каждая территория, и насколько сложны стратегические задачи, стоявшие перед Габсбургами. Максимальная тяжесть выпала на долю Кастилии, которая не имела прочной коммерческой и сельскохозяйственной базы для поддержки серьезных начинаний. К концу XVII столетия Испания начала клониться к упадку в экономической, социальной и политической сферах.

<-- Европа: Религиозные разногласия
Восточная Европа -->

Европа: Религиозные разногласия

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.8. Европа: Религиозные разногласия

В XVI столетии и отчасти в следующем Европе предстояло пережить религиозные распри неслыханного ранее масштаба. Пятьсот лет прошло с тех пор как разделились западная и восточная церкви, но теперь раскол настиг западную церковь, и религиозная нетерпимость и преследования достигли нового уровня. Хотя XVI столетие было отмечено подъемом протестантизма (понятие, объединяющее ряд различных верований), в большинстве стран западной и центральной Европы это был период укрепления власти церкви, сопровождавшийся усиленным и достаточно успешным принуждением верить в то, во что велено.

Требования реформировать церковь не были изобретением начала XVI столетия. Английский клирик Джон Уиклиф, умерший в 1384 году, отвергал идею пресуществления, требовал позволения клирикам жениться и перевести Библию на народный язык, а также высказывался в пользу идеи предопределения. Чешский священник Ян Гус уличал церковь в продажности и в обычае причащать вином только священников. Ему дали имперскую охранную грамоту, чтобы он явился на Собор в Констанце и изложил свои взгляды, но как только он попал в руки церковных властей, его схватили, осудили и сожгли как еретика в 1415 году. Поэтому очень важен вопрос: почему же «реформация» произошла только в начале XVI столетия? Состояние церкви было, пожалуй, не хуже в то время, чем в предыдущие века. Кроме того, маловероятно, чтобы Возрождение заметно повлияло на ход событий (хотя такое мнение высказывалось неоднократно). Приведем в пример двух виднейших защитников прежних обычаев: и Эразм Роттердамский, и сэр Томас Мор были знаменитыми «гуманистами», глубоко воспринявшими идеи Возрождения. Книгопечатание, несомненно, способствовало более быстрому распространению идей, но само по себе это техническое новшество не порождало ни религиозных переворотов, ни новых идей.

Первоначально протест Мартина Лютера был вызван возобновлением продаж индульгенций (отпущения совершённых грехов) с разрешения папы в 1517 году для того, чтобы окупить расходы на перестройку собора св. Петра. Затем Лютер разработал свои идеи и изложил в 95 тезисах (хотя, вероятнее всего, к дверям церкви их не прибивал) созданную им доктрину оправдания верой. Ему наверняка не удалось бы выжить, если бы не поддержка некоторых мелких германских князей, в частности, Фридриха Саксонского, обладавших значительной свободой действий в пределах империи. В 1520 году Лютер отказался отречься и опубликовал воззвания «К христианскому дворянству немецкой нации» и «О свободе христианина», на следующий год он получил имперскую охранную грамоту от Карла V, чтобы приехать на собор в Вормс. Лютеру повезло больше, чем Яну Гусу — эта грамота действительно защитила его, хотя он и был осужден как еретик.

Лютер не был единственным критиком церкви. В трех других городах имелись свои лидеры, сыгравшие ключевую роль в установлении протестантизма как институционной и политической альтернативы католицизму. Трудность заключалась в том, что они не могли договориться между собою о принципах своего вероучения, что привело к рыхлости идей и несогласованности противодействия существующей церкви. В Цюрихе Ульрих Цвингли пришел к своим выводам независимо от Лютера и оказал намного большее воздействие на будущее развитие протестантизма. Он выработал собственный вариант идеи оправдания верой, отверг принцип пресуществления (чего Лютер не сделал) и ужесточил понятие предопределения. Для Цвингли это было высшим проявлением господства Бога. Однако утверждение, что неким «избранным» заранее назначено быть спасенными, в то время как все прочие осуждены, многим, в том числе и Лютеру, казалось противоречащим самой сути идей христианства. Хотя в теоретических вопросах Цвингли и Лютер не сошлись, они оба сохранили уважение к светским властям и нежелание радикальных перемен. В Страсбурге возникло хорошо организованное и успешное протестантское движение под руководством Мартина Буцера, который, однако, мало повлиял на дальнейшее развитие новой религии. Ради сохранения единства он обычно следовал за идеями Лютера, хотя его личные верования были ближе к идеям Цвингли. Поэтому «буцеризм» не сформировался. Вместо этого в Женеве объявился Жан Кальвин. Он достиг в этом городе меньшего, чем Буцер в Страсбурге, но дал свое имя движению, сотворил миф о роли реформированной религии в Женеве, утвердил новый тип христианства и сделал раскол западной церкви необратимым. Окончательный вариант своих идей он изложил в сочинении «Наставление в христианской вере» в 1559 году; позднее эти идеи были адаптированы и развиты его последователями, особенно во Франции, Шотландии и Нидерландах. Кальвин разработал идею Цвингли о предопределении, доказывая, что избранные были назначены Богом еще до сотворения человека. О своей избранности они должны узнать, ощутив призвание, испытав на себе преследования и почувствовав отвращение к миру. Учение Кальвина покоилось на ужасающей уверенности его в своей правоте, что неизбежно привело к намного большей нетерпимости, чем было свойственно католической церкви и лютеранству, к предельному пуританству и жесткой регуляции всех аспектов жизни. Кальвин выражался так: «То, что я говорю, настолько очевидная истина, что никто не может отвергать моих слов, не отвергая Слова Божьего».

В течение нескольких десятилетий влияние протестантизма было ограниченным. Он почти не повлиял на сельские местности, где сохранялись традиционные верования (зачастую не имевшие ничего общего с христианством). Наибольшего успеха движение достигло в городах, хотя Кальвина изгнали из Женевы в 1538 году, а Буцера из Страсбурга в 1549 году. Новые верования существовали в узком кругу восторженных последователей, убежденных в своей праведности и справедливости. На протяжении XVI столетия в Вюртемберге из общего числа 511 «реформированных» пасторов более двух третей были сыновьями пасторов. Даже в Нидерландах, где кальвинизм оказал сильное влияние, в 1580-х годах менее одного из десяти жителей принадлежали к реформированной церкви. Главная сила протестантизма заключалась не в вероучении, а в той политической поддержке, которую он мог обеспечить. Лютеранство выжило, потому что его поддержали правители Саксонии, Гессена и Вюртемберга, чей союз был официально провозглашен на соборе в Шпейере в 1529 году. Этим правителям приходилось уравновешивать риск, вызванный противодействием императору (чья власть была ограничена) и папству, с весьма очевидной выгодой присвоения церковного имущества (особенно монастырей) для существенного увеличения собственного богатства и влияния. Англия нашла свое, уникальное решение. В 1521 году Генрих VIII получил от папы звание «Защитника веры» за то, что отстаивал семь таинств от нападок Лютера. Когда же папа отказался дать ему развод с первой женой, Катериной Арагонской, Генрих ввел государственный надзор за церковью, отменил обращения к Риму и создал «Английскую церковь». Она вовсе не была «реформированной», и Генрих остался католиком, только стал раскольником. Однако позднее, в 1530-х годах контроль над церковными делами и роспуск монастырей принесли монархии и ее сторонникам огромное богатство (которое вскоре было разбазарено). Протестантские идеи просочились и в английскую церковь, однако экстремистские взгляды кальвинистов не стали господствующими.

Карта 55. Европейский религиозный раскол в середине XVI столетия:

1) Лютеране

2) Англикане

3) Контроль или влияние кальвинистов

4) Анабаптисты

5) Католики

Как в Англии, так и повсюду в Европе верования подданных определялись желаниями правителей. Протестантизм был введен монаршим декретом в Дании, и примерно те же происходили в Швеции и Норвегии. Кальвинизм также зависел от государственной поддержки, как было в германских княжествах и Венгрии. Только во Франции и Нидерландах кальвинизм стал орудием сопротивления властям, где вскоре обрел поддержку нового режима, сразу с началом восстания против Испании. Превратности верований и роль правителей в Европе XVI столетия хорошо иллюстрируются событиями в пфальцграфстве Рейнском. Эта область перешла от католицизма к лютеранству в 1544 году, к кальвинизму в 1559 году, вновь к лютеранству в 1576 году и еще раз к кальвинизму в 1583 году. Для Европы был типичен именно такой «конфессиональный абсолютизм» — определение религиозных верований светскими правителями, а не путем индивидуального обращения. В итоге протестантизм достиг пика влияния в 1590-х годах, когда около половины населения Европы стало теоретически сторонниками новой веры. К середине XVII столетия эта доля упала до одной пятой, по мере того как католицизм восстанавливал свои позиции во владениях Габсбургов, в Баварии и Франции. А сам протестантизм в это время испытывал жестокий раскол.

Католическое возрождение часто называют «контрреформацией», хотя на практике это была преимущественно внутренняя реформа, основанная на ряде более ранних постановлений. Правда, она породила уровень нетерпимости, сравнимый с уровнем самых крайних протестантов. Процесс восстановления проходил под сильным испанским влиянием, хотя между Габсбургами и испанскими монархами с одной стороны и папством с другой не было гармонии интересов. Одним из важнейших постановлений стало создание ордена иезуитов, чьей основной целью было обращение неверных, обучение и искоренение ереси. Они сильно отличались от прежних монашеских орденов, чьи интересы были обращены внутрь, к духовной жизни индивидуума и монашеской общины. Новый орден был признан папой в 1540 году отчасти потому, что полностью поддерживал папство. Иезуиты стали также носителями растущего католического пуританизма, который обрел полное господство в Испании. Именно в Испании «Священная служба» (инквизиция), которая прежде была направлена против мусульман и евреев, обратилась к более широкому преследованию всех некатолических элементов. Поначалу она занималась странными сектами вроде иллюминатов или эразмианцев, но с 1550-х годов сосредоточилась на протестантах. В 1542 году была восстановлена римская инквизиция, первоначально введенная в тринадцатом столетии. Массовые сожжения и ауто-да-фе («акты веры») прошли в Португалии в 1547 году, в Америке — первый раз в Лиме в 1570 году, через год в Мехико. Между 1550 и 1800 годами инквизиция провела около 150 000 процессов и приговорила к смерти около 3000 человек. Еще важнее был страх, порождаемый этими актами и другими наказаниями — пытками, тюремным заключением (за счет осужденного), конфискацией имущества, публичным унижением и вечным позором. В последнем случае после смерти кающегося особая одежда, которую «виновный» обязан был всегда носить на людях, выставлялась в местной церкви, а когда она истлевала, родственники покойного должны были приобрести и выставить новую.

В одном из пособий для инквизиторов за 1578 год мы читаем: «Конечной целью суда и осуждения на смерть является не спасение души обвиняемого, но поддержание общественного порядка и устрашение людей». Соответственно, здесь вера навязывалась столь же жестко, как и в любом кальвинистском государстве, что действительно обеспечило сохранение особой принадлежности Испании, Португалии и Италии к католичеству и преобладание этой конфессии во Франции. В ходе процесса было заново утверждено католическое вероучение. Тридентский собор (собиравшийся с перерывами между 1543 и 1563 годами) не представлял собой угрозы папской власти, как бывало в начале XV столетия, однако он был одним из звеньев более общего процесса реформирования папства, попыток справиться с чрезвычайно высоким уровнем коррупции, характерным для конца XV и начала XVI веков.

Тридентский собор — XIX Вселенский собор (по счёту католической церкви), открылся 13 декабря 1545 года в городе Тренто (по-латыни Tridentum) в Италии по инициативе папы Павла III и закрылся там же 4 декабря 1563 года; это был один из важнейших соборов в истории католической церкви, так как он собрался для того, чтобы дать ответ реформационному движению. На соборе, помимо прочего, произошло подтверждение Никейского символа веры, латинского перевода Библии, принятие в Библию второканонических книг и утверждение Тридентского катехизиса. Всего было принято 16 догматических постановлений, покрывших большую часть католической доктрины. На первой сессии присутствовало 34 участника с правом голоса, а на двадцать пятой и последней — 215. Были также приглашены протестантские богословы, но они отказались принять участие в дебатах. (Прим. перев.)

Собор выработал четкий символ веры; по сути, он был всего лишь новым выражением прежнего учения, но этого-то протестантизм добиться и не смог.

Религиозные распри и нетерпимость в Европе не ограничивались католическо-протестантским расколом. Евреи были изгнаны из многих областей, как католических, так и протестантских — из Испании (1492), Португалии (1497), Саксонии (1537), Брауншвейга (1543), Ганновера и Люнебурга (1553), из папской области (1569), Бранденбурга (1573), из пфальцграфства Рейнского (1575) и Силезии (1582). В Венеции было официально устроено гетто. В 1530-х годах по приказу Цвингли было произведено первое убийство за свои убеждения одного протестанта другими. И католики, и протестанты были равно враждебны так называемым «анабаптистам». Те не являлись организованным объединением с устойчивым набором верований, и это название применялось их оппонентами почти ко всякой группе, противостоящей религиозным организациям; часто это слово служило синонимом «еретика». Как правило, эти группы отстаивали право на личное восприятие религиозных истин, против навязывания веры государством, и часто высказывались также против существующего общественного порядка. Возникновение подобных групп служит отличным примером того, что происходит, когда подрывается устоявшаяся религиозная система — многие не видели причин останавливаться там, где остановился Лютер, или принимать жесткие требования кальвинизма. Протестанты стали преследовать анабаптистов после событий в Мюнстере в 1534—1535 годах. Анабаптисты захватили власть над городским советом в 1534 году и под руководством Яна Лейденского начали внедрять свои религиозные и социальные идеи нового общественного устройства, включая полигамию. Поддержки у них не было, и Филипп Гессенский, протестантский князь и сифилитик, захватил город. Этому Филиппу Лютер незадолго перед тем из политических соображений дал разрешение на двоеженство. Яна и других предводителей заключили в железные клетки на площади перед собором. Им вырвали языки раскаленными щипцами, а потом замучили до смерти.

Устоявшиеся религии и государства испытали также трудности борьбы с народными суевериями. Даже образованная прослойка общества не видела разницы между «наукой» и «магией» вплоть до XVIII столетия, как можно видеть из биографий таких людей, как Кеплер (предсказатель) и Ньютон. Герметические идеи оказали сильное влияние даже на папство. Народные верования представляли собой сложную смесь христианства (как правило, понятого лишь частично) и других идей, исходящих из того, что «магия» пронизывает все сферы жизни. Однако только в сочетании с чисто христианским понятием дьявола они позволили сконструировать новый вид преступления — «колдовство». Впервые его взяли на вооружение доминиканцы-инквизиторы в 1480-х годах, но впоследствии им пользовались и католики, и протестанты. Кальвин выразился так: «Бог настоятельно велит нам предавать смерти всех ведьм и колдуний, и сей закон Бога есть всеобщий закон». Жан Боден, один из крупнейших законоведов XVI столетия, призывал сжигать не только всех ведьм, но также тех, кто не верил, что ведьмы представляют большую угрозу миру. Образованные люди были вполне уверены, что ведьм существует огромное количество. Анри Богэ, старательно изучавший «демонологию», пришел к выводу, что по всей Европе насчитывается 1 800 000 ведьм, которые объединены хорошо организованным заговором против христианской религии и общества. Магические обряды, несомненно, практиковались на всех уровнях европейского общества, но вот вопрос о «поклонении дьяволу» намного более проблематичен — о его существовании нет никаких свидетельства, кроме признаний, полученных под пыткой.

Таким образом, идея «колдовства» засела в сознании тех, кто верил в этот обширный заговор, произносил обвинения и преследовал несчастных. Обвинения выбирались из стандартного набора — договор с дьяволом (иногда включающий блуд) и ответственность за все плохое, что случалось в обществе. В результате чудовищная волна нетерпимости и гонений прокатилась по Европе. За триста лет после 1450 более 100000 человек (в основном женщины) подверглись преследованиям за колдовство, магию и поклонение дьяволу. Около 60000 из них были казнены, обычно на костре. Почти половина всех случаев приходилась на Германию, пик преследований наступил в конце XVI — начале XVII веков. Охота за ведьмами обычно сосредотачивалась в кратких периодах лихорадочной активности и массовой истерии, когда народ, церковь и светские власти выискивали тех, кто по их убеждению был причастен к этому обширному заговору против них и общества. Ведьм обычно сжигали группами, по двадцать и более, но иногда преследования приобретали еще большую интенсивность. В Айхштатте за один год сожгли живьем 274 человек, а в Кведлинбурге в 1589 году сожгли 133 человек за один день. Во второй половине XVII столетия охота на ведьм и преследования прекратились, хотя по каким причинам, неясно.

<-- Европа: реальность и «Ренессанс»
Европа: династический конфликт -->