Европа: реальность и «Ренессанс»

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.7. Европа: реальность и «Ренессанс»

18.7.1. Реальность

В 1500 году население Европы достигло того же уровня, что в 1300 году (около 80 миллионов), и последствия катастроф четырнадцатого столетия (особенно голода и эпидемии чумы) были в целом устранены. За XVI век оно выросло почти на четверть и к 1600 году достигло 100 миллионов (что все еще составляло лишь около 60 процентов населения Китая). Главная проблема заключалась в том, что производительность сельского хозяйства почти не увеличивалась, не внедрялись новые методы и культуры. Подъем численности населения на протяжении XV столетия был в основном обусловлен распашкой земель, заброшенных в середине XIV века.

Уже в начале XVI столетия свободной земли для обеспечения дальнейшего прокорма все возрастающего населения почти не осталось. Поэтому с 1550-х годов начало возрастать число обнищавших крестьян и безземельных работников, наличие которых приводило к понижению заработной платы. К 1600 году покупательная способность мужчин-рабочих была примерно вдвое ниже, чем в 1550 году, и это понижение почти не зависело от инфляции, вызванной притоком американского золота и серебра (как мы видели выше, булыиая часть его отправлялась в Индию и Китай). Положение подавляющего большинства населения еще усугублялось за счет все возрастающей требовательности землевладельцев. Кроме того, на протяжении XVI столетия государственные налоги в большинстве стран Европы существенно возросли. Лишь в нескольких выходящих из ряда вон районов, таких как Нидерланды, окрестности Лондона и ряд городов в северной Италии, растущая коммерциализация, поставки сельскохозяйственных продуктов городскому населению и рост капиталовложений обеспечили крестьянам более прочные позиции.

Примерно до 1550-х годов промышленность развивалась благодаря тому, что рост населения привел к увеличению спроса, государство увеличило затраты на военное снаряжение и стоимость перевозок упала. После 1550-х годов в производстве начался спад, за немногими исключениями, такими, как Нидерланды и Англия (торговля шерстью). Промышленное производство все еще сильно зависело от сельского хозяйства и его продукции и осуществлялось, как и во всей Евразии, в основном силами мелких ремесленных мастерских. Объем продукции колебался в связи с открытием или закрытием таких мастерских, а не за счет каких-либо фундаментальных изменений в технологии. Важно было также то, что промышленность, которой занимались крестьяне в сельской местности, зависела от купцов, продававших или ссужавших им сырье для получения готовой продукции. Такая система была очень удобна для плохо организованных рынков при низком спросе и позволяла торговцам легко изменять объем продукции, хотя вся тяжесть выполнения их заказов ложилась на частично занятых в производстве крестьян.

Сельскохозяйственные и промышленные системы Европы одновременно и отражали, и поддерживали общественную структуру, основанную на крайнем неравенстве, при которой массы жили в большой бедности. Максимальным приоритетом для большинства людей было добыть достаточно пропитания, чтобы не умереть. У крестьян выживание зависело от урожая (а он, в свою очередь — от погоды), а также от того, какую часть его заберет себе владелец земли. Остальные вынуждены были тратить не менее четырех пятых своего дохода на питание, а в неурожайный год цены возрастали так, что и этого не хватало. Расходы на питание оставляли мало излишков для других нужд. Поэтому одежда была предметом редким и ценным — в уставе одного госпиталя в Перудже, в 1582 году, отмечалось, что одежду умерших «не следует присваивать, но возвращать законным наследникам»; во многих городах люди дрались из-за одежды умерших от чумы. Еще труднее было оплачивать жилье — в Турине в 1630 году люди жили по 65 человек в одном доме, а во Флоренции того же времени бывало и по 70—100 человек на дом. Средний крестьянин проживал в глинобитной хижине с соломенной крышей, без окон, с дырой в крыше для вывода дыма от очага, и разделял жилое помещение со своими домашними животными ради тепла. Низкая производительность означала, что работать приходилось всем, и старым, и малым. Даже богатые могли потратить свои средства только на некоторый набор предметов роскоши, деликатесные продукты питания и нарядную одежду (в большинстве государств издавались законы, ограничивающие ношение некоторых престижных видов одежды среди знати), большие дома и огромное количество слуг.

Богатым считался каждый десятый европеец, примерно половину составляли бедняки, остальные были почти или совсем нищими. Даже в Англии (одной из богатейших стран Европы) в конце XVII столетия, когда условия стали лучше, чем за сто лет до того, по оценкам четверть населения составляли бедняки, страдающие от постоянного отсутствия средств и работы, не имеющие каких-либо резервов для решения даже простейших проблем. Во Франции в тот же период бедняки составляли около сорока процентов населения. Подробное исследование деревни Навальмораль к югу от Толедо в 1580-х годах дает нам ясное представление о Европе XVI века.

В деревне проживало 243 семейства, всего около 1000 человек. Из них 22 семьям принадлежала половина от общей земли, которую они сами не обрабатывали; 60 крестьянских семей владели меньшими наделами; 28 семей не владели землей, но занимались скотоводством; 95 семей были безземельными батраками. Кроме того в деревне проживали 17 семей, не имеющих даже жилья и 21 одинокая вдова без видимых средств к существованию.

Богатые нуждались в бедняках как источнике рабочей силы (в большинстве городов примерно четверть населения составляли слуги), но в трудные времена количество рабочих мест и благотворительных пожертвований сокращалось (даже церковная благотворительность замирала, если никто не платил десятину). Когда такое случалось, у людей не оставалось другого выбора, кроме как бродить по стране в поисках пропитания или милостыни. Когда и эти возможности исчезали, оставалось воровство. Богатые люди и государственные чиновники всегда боялись бедняков, особенно вооруженных шаек, бродяг и нищих, которых зачастую набиралось до четверти населения в больших городах. Их или прогоняли, или заставляли работать в условиях, близких к рабству, в так называемых «работных домах».

18.7.2 Ренессанс

Вышеизложенная картина дает нам тот фон, на котором следует рассматривать понятие Ренессанса, или Возрождения, как определяющей характеристики конца XV и всего XVI столетия в Европе. Понятие Возрождения в основном было придумано представителями обеспеченной и «культурной» прослойки в Европе XIX столетия, такими, как Буркхардт и Вальтер Патер.

Автор, отмечая эти очевидные, но чисто внешние признаки Ренессанса, забывает о многих других. Искусствоведы XIX века и впрямь оценивали этот период достаточно субъективно — но Ренессанс все-таки был объективным выражением прогресса общественной мысли. Автор резко упрощает картину и явно принижает роль культурных факторов, абсолютизируя экономические. (Прим. перев.)

Они горячо верили в цивилизующую роль «искусств» и восторгались творческим, личностным характером культуры Италии, как они полагали, воплощенным в таких фигурах, как Микеланджело, Леонардо и Боттичелли, которые были «людьми современности», ведущими Европу из «темных веков» к достойному положению на вершине мировой культуры. Возрождение в их представлении означало воскрешение классической архитектуры, латыни и ее литературных жанров, а также создание основного комплекса так называемого «гуманистического» образования: классическая литература, грамматика, риторика, поэтика, этика и история. Все это сочеталось с имитацией культуры древней Греции и, еще больше, Рима и его истории — точнее, римского взгляда на собственную историю, отразившегося в сочинениях таких авторов, как Тит Ливий и Тацит.

Только спустя еще сто лет историки начали по-другому рассматривать период Возрождения. Прежде всего, этот феномен проявился отнюдь не по всей Евразии, и практически все его характерные черты показывают, что он всего лишь представлял собой начало движения Европы к уровню других, более древних и развитых культур. Например, классические тексты, которыми так дорожили в Италии XV столетия, были известны в исламском мире с седьмого века. Кроме того, периоды «возрождения» имели место и ранее, например, в двенадцатом столетии, когда Европа получила доступ к произведениям Аристотеля, переведенным с арабского. Возрождение было, кроме того, намного ближе к культуре и идеям предыдущих веков и намного менее современно, чем полагали в XIX столетии. Почти каждая из характеристик, которые приписывали периоду Возрождения, может быть найдена в более ранние периоды в Европе, а также и в культуре других стран. Больше всего это понятие пригодилось для того, чтобы определить специфически европейское мировоззрение, в частности, чтобы подчеркнуть, что Западная Европа стала наследницей традиций Греции и Рима. С другой стороны, именно в XVI столетии Европа начала отказываться от ряда представлений о мире, унаследованных от древней Греции. Особенно это было заметно в астрономии, где труды Коперника, Кеплера, Тихо Браге и Галилея заставили отказаться от системы Птолемея (вопреки жесткому сопротивлению такой могущественной силы европейского общества, как церковь) и перейти к более «современной» системе. (Китай никогда не страдал от птолемеевых идей, поэтому подобные перевороты там не потребовались.) При всем этом большинство астрономов были мистиками, астрологами и увлекались магией (как и сэр Исаак Ньютон спустя сто лет после них). Часто утверждают, что эти и другие научные открытия в XVI и XVII веках заложили основы дальнейшего промышленного развития Европы, но дело обстояло совсем не так. Большинство открытий почти не имело практического применения, и технологическое развитие зависело, как и в прошлом, от ряда улучшений и мелких изменений, производимых ремесленниками и промышленниками, не имевшими обычно никакого научного образования. Только в XIX столетии (в частности, после открытия электричества и магнетизма) научный прогресс стал способствовать ускоренному прогрессу промышленности.

<-- Япония: гражданская война и объединение
Европа: Религиозные разногласия -->

Япония: гражданская война и объединение

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.6. Япония: гражданская война и объединение

О более ранней истории Японии

К середине XV столетия сёгунат Асикага, установленный за сто лет до того, находился в глубоком упадке. В 1467 году вспыхнула смута Онин между враждующими группировками; поводом к ней послужил спор о наследовании сёгуната.

Онин — война между домами Сиба Хатакэяма, Хосокава и Ямана, получившая название «смута годов Онин» (1467—1477). Эта война способствовала ещё большему усилению раздробленности и концентрированию земельных владений в руках нескольких сотен крупных даймё. (Прим. ред.)

Спустя шесть лет вожди обеих партий погибли, но война продолжалась вплоть до 1477 года, когда обе стороны полностью истощили свои ресурсы. К этому времени авторитет сёгуната окончательно упал, и Япония осталась без всякого центрального правительства.

Почти все следующее столетие прошло в постоянных военных столкновениях, но они практически не касались сёгуната. Это были междоусобицы местных владетелей (даймё) за власть и влияние. Даймё, или князья, вышли на первый план в конце четырнадцатого столетия по мере того, как ослабевала центральная власть, к началу XVI столетия, после войны Онин, их позиция вполне сформировалась. Князья могли налагать поборы и трудовые повинности на крестьян, которые поставляли основную часть военной силы, поскольку копейщики стали важнее кавалерии знати. Даймё умножали свои поместья и удерживали собранные суммы налогов вместо того, чтобы отправлять их, как полагалось, к императорскому двору в Киото, который соответственно все более нищал. Столицами этих княжеств были «укрепленные города», строившиеся вокруг крепостей. Они были также центрами торговли, где даймё могли устанавливать налоги. Все чаще князья издавали собственные законы и именовали свои земли кокка — «государствами» или «странами». Когда в XVI столетии в Японии появились первые европейцы, им показалось, что здесь все устроено, как в Европе, и они понятия не имели о роли сёгуна или императора.

Беспрерывные распри между князьями привели к угасанию многих старых правящих семейств, таких, как Сиба, Хатакэяма, Хосокава, Ямана и Уэсуги. Их место стали занимать новые семейства, такие, как Хойо и Мори. Распад Японии достиг апогея в середине XVI столетия. Затем последовал период, когда три военных предводителя начали постепенно восстанавливать единство страны, подчиняя князей. Первым из этих лидеров был Ода Нобунага, не слишком влиятельный князь, чьи владения располагались близ современного города Нагоя. Он укрепил свою власть, а затем в 1568 году захватил Киото. Он поставил марионеточного сёгуна Асикага, но в 1573 году устранил его, тем самым официально положив конец сёгунату Асикага. Нобунага сумел укрепить свою позицию в Киото, для чего ему пришлось вести долгие изматывающие войны, строить замки и сокращать военный потенциал больших монастырей. Однако он не сумел добиться влияния ни в западной, ни в восточной Японии, а в 1582 году был убит.

Объединение Японии было достигнуто в первую очередь благодаря внедрению огнестрельного оружия. Хотя оно издавна ввозилось в небольшом количестве из Китая, первое европейское оружие появилось только после прибытия португальцев на остров Танегасима к югу от Кюсю в 1543 году. К 1550-м годам в японских войсках уже применялись мушкеты (изготовленные в Японии), а в 1575 году в сражении при Нагасино участвовало более 3000 мушкетеров, применявших метод залповой стрельбы в рядах, чтобы увеличить скорострельность (метод был принят в Европе примерно два десятилетия спустя). Для того, чтобы противостоять артиллерии, начали строить огромные крепости с бастионами сложной конструкции и поясами защитных фортов (Одавара, твердыня рода Хойо, насчитывала более двадцати фортов), хотя сами замки, в отличие от европейских, представляли собою изящные семиэтажные постройки. К 1580-м годам в боях за объединение Японии участвовали армии численностью более 300 000 человек.

С европейцами прибыло не только огнестрельное оружие, но также миссионеры — первым был Франциск Ксаверий (Франсиско Хавьер) в 1549 году. Многие князья поддерживали торговлю и контакты с португальцами, усматривая в этом способ укрепления своих позиций и благосостояния. В 1562 году Омура принял христианство и в 1571 году сделал Нагасаки главным портом, куда могли прибывать португальцы.

По другим данным, Омура Сумитада из провинции Хидзэн стал первым даймё, принявшим христианство в 1563 году. (Прим. ред.)

К концу XVI столетия в Японии насчитывалось около 300 000 христиан на 12 миллионов населения. Поэтому распад центральной власти в Японии был выгоден португальцам и миссионерам. Как только центральная власть восстановилась, европейцам стало намного труднее проводить свою политику в Японии.

Воссоединение было достигнуто благодаря Хидэёси, солдату-пехотинцу из бедной семьи, который за счет своих способностей стал главным военачальником у Нобунага. Когда тот был убит в 1582 году, Хидэёси быстро одержал победу в борьбе за власть и за три года подчинил своей власти почти всю центральную Японию. Имея более 250 000 войска, он завоевал Кюсю, разбив Хойо во время долгой осады крепости Одавара, которую голод принудил сдаться в 1590 году. К началу 1590-х годов Япония была фактически объединена под рукой Хидэёси, который, подобно своему наставнику Нобунага, не претендовал на титул сёгуна и оставался, во всяком случае теоретически, всего лишь главным министром императора в Киото.

Тоётоми Хидэёси (1536—1598). После гибели Ода в 1582 году Тоётоми сконцентрировал в своих руках фактическую власть, формально занимая лишь пост канцлера. Он также осуществил ряд походов против князей с целью укрепления центральной власти. В 1588 году издал указ об изъятии оружия (мечей, коротких мечей, луков, ружей и пр.) у крестьян. Помимо прочего, в 1589—1595 годах была проведена перепись населения; крестьянам, записанным в реестровых книгах за определёнными земельными участками, было запрещено покидать их. (Прим. перев.)

Тем не менее его власти хватило для проведения землеописания всей Японии, установления валюты и участия в международных отношениях.

В 1587 году христианских миссионеров официально изгнали; хотя многие остались, их деятельность находилась под жестким надзором, и наконец, в 1597 году, декрет об изгнании был применен со всей строгостью. Хидэёси также смог организовать вторжение в Корею в 1592 году с армией численностью более 160 000 человек. Оно окончилось провалом, как и вторая попытка в 1597 году, с ненамного меньшей армией. Других попыток расширить свою власть за пределы родного острова Япония не предпринимала вплоть до конца XIX столетия. Эти кампании также вызвали серьезные проблемы у правителей Китая (династии Мин); первые признаки внутреннего разлада в Китае относятся именно к этому периоду. Хидэёси умер в 1598 году, оставив регента при пятилетнем сыне Хидэёри. Спустя два года регентство кончилось гражданской войной. Победителем в этой войне стал Токугава Иэясу, который начал свою карьеру в качестве местного правителя в провинции Микава в восточной Японии. Он был союзником Нобунага и занимал видное положение при Хидэёси. Добившись контроля над всей Японией в 1603 году, он, в отличие от своих непосредственных предшественников, принял титул сёгуна. С тех пор Япония остается объединенным государством с сильным центральным правительством.

В конце XVI столетия, после воссоединения Японии, произошли важные общественные и экономические перемены. Изначально даймё были местными военными магнатами, с личными отрядами воинов (самураев), которых они использовали для расширения своих доменов. Однако на протяжении XVI столетия им пришлось рационализировать землевладения, поскольку прежняя система поместий разрушилась — увеличилось число крестьян, владеющих землей, и князьям пришлось заняться административной деятельностью — проводить в своих землях переписи, чтобы установить разумное налогообложение. Сельские общины все чаще превращались в самоуправляющиеся поселения (мура) с передачей земли по наследству, и князьям оставалось полагаться лишь на выплачиваемую им за землю аренду. Кроме того, самураи постепенно отошли от земледелия, переселились в укрепленные города и стали получать плату (рисом) за свою службу. Даймё не были уничтожены при восстановлении сёгуната и жесткого центрального правительства, их включили в новую систему. Когда внутренние военные столкновения закончились, военная основа власти в Японии сменилась на политическую. Самураи оставались воинами с высоким социальным статусом, но их функции все больше сводились к церемониалу — войн не было, ни внутренних, ни внешних. Так даймё превратились в политических деятелей, администраторов, исполняющих волю центрального правительства и использующих законные и бюрократические методы для управления собственными доменами. Их сила основывалась теперь на местных органах управления, созданных имперским правительством, которые они возглавляли и обычно могли передавать свои должности по наследству. На протяжении XVI столетия даймё имели возможность эффективно собирать налоги с торговли посредством контроля над укрепленными городами и их рынками. Однако японская система торговли всегда имела общенациональный характер, и потому система была подконтрольной, а купеческое сословие поддерживало отношения с имперскими властями. У Хидэёси было достаточно сил, чтобы ограничить вмешательство князей в торговые дела и сделать общенациональный рынок одной из опор восстановления объединенного государства.

Карта 54. Япония в XV и XVI веках

<-- Империя Моголов
Европа: реальность и «Ренессанс» -->

Империя Моголов

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)

Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие

18.5. Империя Моголов

Ранее об Индии

Становление империи Моголов стало классическим примером влияния нового огнестрельного оружия. В начале XVI столетия Бабур, тюркский правитель из рода Чагатаев, потомок Тимуридов, провел ряд вторжений в северную Индию из Кабула. Наконец в 1526 году он добился успеха в битве под Панипатом близ Дели, где был разбит последний правитель Делийского султаната Ибрагим Лоди. Решающим фактором оказалось применение войсками Бабура мушкетов с фитильным запалом и пушек против кавалерии противника. Годом позже Бабур победил раджпутскую конфедерацию индусских правителей в Раджастане — и здесь опять новое оружие сыграло решающую роль. Бабур основал новую столицу в Агре; в момент его смерти в 1530 году власть Бабура простиралась от Кабула, через Пенджаб до Дели и дальше на восток до Бихара. Как обычно бывало с империями, созданными путем завоевания, центральные институты власти были развиты слабо, а контроль за территориями — неэффективным. Преемник Бабура Хумаюн не сумел сохранить империю. К 1540-м годам он уже был изгнанником в Кабуле, а большая часть северной Индии находилась под властью его соперника, афганского вождя Шер-Шаха. Последний умер в 1545 году, и его империя также распалась. К 1555 году Хумаюн отвоевал Дели, но через год умер, и власть перешла к его двенадцатилетнему сыну Акбару. В этот момент ввиду слабости позиций Моголов казалось весьма маловероятным, чтобы недавно возвращенные владения удалось удержать, а не то чтобы расширить.

Создание настоящей империи Моголов стало делом жизни для Акбара на протяжении его долгого правления (до 1605 года). К 1560 году он уже владел важнейшей областью, протянувшейся от Лахора на западе до Дели, Агрой и богатой долиной Ганга, с развитой торговлей и сельским хозяйством. Правители Раджастана были включены в орбиту империи, а экспансия на юго-запад, в Гуджарат, последовавшая за взятием Ахмадабада в 1572 году, обеспечила ему доступ к Индийскому океану и богатствам больших торговых городов. Экспансия на восток потребовала больше времени, но к 1580-м годам были подчинены Бихар и Бенгалия. В 1585 году столица была перенесена в Лахор, чтобы удобнее было руководить кампаниями в Кашмире и Синде (ныне — провинция Пакистана), завершившимися весьма успешно. В последние десять лет своего правления Акбар сосредоточился на завоевании Декана, сложной территории, на которой располагались пять мусульманских султанатов, враждебных к потомкам Тимура, и индуистская Маратха, долго сопротивлявшаяся своим мусульманским соседям. Здесь был достигнут лишь частичный успех. К началу XVII столетия империя Моголов господствовала над Индией, управляя огромными пространствами от Белуджистана на западе до Ассама на востоке, от Кашмира на севере до Деканского плоскогорья на юге.

Акбар не только расширил империю, но и сумел создать стабильную систему управления ею, что позволило установить прочный мир внутри державы, сохранившийся в Индии почти на протяжении 150 лет, начиная с середины XVI столетия. Империя Моголов представляла собою сложное сочетание исламо-иранских традиций, привнесенных правителями тюркского и монгольского происхождения, и древних культур Индии. Главной целью Акбара поначалу было укрощение тридцати с лишним знатных тюрков и узбеков — военачальников, которые вернулись в Индию в конце 1540-х годов с Хумаюном. Он привлек к управлению новые группы, особенно прибывшие из Ирана, но также тех индуистов и мусульман-индийцев, которых отстраняли от власти правители Делийского султаната. Центральную власть представляли сам император и четыре его министра, с подчиненными им губернаторами провинций и их служащими. Учитывая размеры империи, ограничение центральной власти было неизбежно, приходилось разделять ее с местными землевладельцами и военачальниками; именно поэтому Акбар (а затем и его наследники) уделял такое большое внимание расширению состава этой элиты, привлекая как можно больше людей, которые были бы целиком зависимы от императора. В конечном счете Моголы полагались на силу, на эффективное огнестрельное оружие и особенно на пушки. Они завоевали крепости правителей Раджастана, а новые города, такие, как Аллахабад (бывший Прайяг) на слиянии рек Ганга и Ямуны, Лахор и Агра, были снабжены мощными укреплениями с артиллерией.

Моголы опирались также на благосостояние Индии. Оно частично обуславливалось щедрым притоком золота и серебра из Америки, которыми европейцы расплачивались за продукцию, изготовлявшуюся и продающуюся в Индии. Население Агры в 1600 году составляло около 500 000, что делало ее третьим по величине городом в мире, а такие города, как Лахор, с населением около 350 000, были вдвое больше Лондона. Не меньшую роль играло и высокопродуктивное сельское хозяйство. К 1600 году Индия Моголов была одной из богатейших империй в мире — доходы Акбара были в двадцать пять раз больше, чем у Иакова I Английского. Прочность ее основывалась на возрастающем умении контролировать местных землевладельцев и пользоваться их потенциалом для извлечения новых доходов. Сельские местности находились под контролем местных вождей, которым Моголы давали титул «заминдара»; они часто содержали собственные войска (пехоту) и сами облагали крестьянство налогами (в виде продуктов питания и различных работ). Собранные средства шли на содержание их собственных поместий и войска. Постепенно у Моголов появилась возможность включить их в структуру империи, превратив их в своего рода чиновников, передающих часть своих доходов государству, хотя степень их подчинения всегда оставалась ограниченной. С начала 1580-х годов Моголы приступили к землеописанию всей своей империи, применяя новые стандартные меры веса и длины, чтобы определить производительность и соответствующие размеры налогов, хотя при этом по-прежнему основывались на старых данных и ценах. Налоги государству выплачивались деньгами (это говорит о степени развитости денежного оборота в экономике) — требования эти оформлялись письменно, а заминдары обязаны были отчитываться также в письменном виде. С другой стороны, были определены права заминдаров, они получали официальный патент от провинциального сборщика налогов, давали клятву исполнять обязанности и могли передавать должность одному наследнику. После пяти лет удовлетворительной службы контроль над системой вновь был отдан местной знати с условием бесперебойного снабжения указанными суммами дохода — что указывает (как и в других империях доиндустриального периода) на ограниченную эффективность государственной системы Моголов и сложность соотношения величины налогов с реальным богатством.

Моголы, подобно их предшественникам в Делийском султанате, были мусульманами. Новым символом стала постройка (между 1571 и 1585 годами) нового города Фатехпур Сикри близ Агры — последняя осталась административным центром, но новый комплекс, резиденция двора, был подчеркнуто исламским городом, над которым господствовала мечеть. Однако позднее исламский энтузиазм Акбара поутих, он стал даже поощрять религиозные дебаты, что в результате привело к нарастающему конфликту с улемами. В 1578 году он ввел новую политику выдачи земельных пожалований (освобожденных от налогов) некоторым исламским учреждениям, оставив за собой право выбора оных. Подобные же привилегии даровались и представителям других религий, если в этом усматривалась необходимость. Он поощрял также неортодоксальные движения в исламе, например, махдави, мессианскую секту, которая верила, что Махди, то есть Мухаммед, вернется по прошествии тысячи лет (в 1592 году по христианскому календарю). В 1579 году Акбар сделал важный шаг, отменив одно из основных установлений исламского правления — налог на не-мусульман. Неудивительно, что в 1579—1580 годах вспыхнуло восстание приверженцев ислама, которое было подавлено силой. Акбар пытался устранить перевес ислама в ситуации, когда большинство подданных империи Моголов не были мусульманами. Ему это так и не удалось до самой смерти в 1605 году; если бы ему это удалось, вся последующая история Индии могла бы сложиться совсем иначе.

<-- Империя Шайбанидов
Япония: гражданская война и объединение -->

Империя Шайбанидов

ЧАСТЬ V Мировое равновесие (1500—1750 годы)
Глава 18. Империи, государства и огнестрельное оружие
18.4. Империя Шайбанидов

О более ранней истории Центральной Азии

Расположенная восточнее империя была основана ханом узбеков Шайбани, который правил с 1500 по 1510 год; он был прямым потомком Чингисхана, хотя большинство его последователей были тюрками по происхождению. Он и его преемники уничтожили последние остатки государств, созданных преемниками Тимура, и правили этими землями в качестве вождей кланового союза. Главным городом, религиозным центром и столицей была Бухара, хотя после 1512 года в Хиве образовалась независимая династия. Династия Шайбанидов оставалась изолированной от других крупных государств региона, хотя они периодически воевали с Сефевидами за Хорасан и с индийскими княжествами за Гиндукуш. И Бухарское, и Хивинское ханство просуществовали в качестве независимых государств до 1860-х годов. Далее к востоку, в бассейне реки Тарим, последний из ханов рода Чагатаев (также прямых потомков Чингиза) правил в Кашгаре до 1678 года, до времен, когда различные города обрели независимость и сохранили ее еще почти на сто лет.

Бессточный бассейн реки Тарим (кит. Даян) — внутренняя речная система Синьцзян-Уйгурского автономного округа КНР (часть бассейна находится в пределах России). Длина 2030 км (самая длинная река в Центральной Азии). За главную составляющую Тарима обычно принимают реку Яркенд (в верхнем течении — Раскем-дарья), берущую начало в горах Каракорум; большая часть течёт по западной и северной окраине Кашгарской равнины, огибая пустыню Такла-Макан. Название «Тарим» река получила после слияния Яркенда с реками Аксу (70—80% общего стока) и Хотан. (Прим. перев.)

<-- Сефевидский Иран
Империя Моголов -->